называет тесные культурные и исторические взаимосвязи таджиков и узбеков. Вопрос о влиянии таджикско-персидской классической поэзии на литературы тюркоязычных народов Е. Э. Бертельс не считал краеуголь­ ным камнем литературоведческого исследования, основой, на которой сле­ дует создавать полную картину развития поэзии тюркоязычных народов. Он не был также сторонником лженаучной концепции некоторых исследо­ вателей и ученых, которые, не учитывая тесные экономические и культур­ ные связи народов Востока, стремились целиком отрицать взаимо­ влияния их культур и литератур. В одной из своих последних работ Е. Э. Бертельс писал: «Влиянию одно время склонны были придавать слишком большое значение, в результате чего творчество многих авторов в руках исследователя иногда распадалось на ряд влияний, как сложен­ ный из кубиков домик. Об ошибочности такой „методики" говорили не раз. Н о это указание было воспринято как требование полного отрицания возможности какого бы то ни было влияния. Вопроса этого последнее время старались не касаться, всячески его обходили. Однако отрицать наличие тем, переходящих от народа к народу, можно лишь не считаясь с реальным положением вещей, учитывать влияния безусловно необхо­ димо, но, конечно, не нужно думать, что этот ключик может открыть любой замок и что в этом весь смысл научной работы. Интересен не самый факт заимствования, а причины его и в особенности те изменения, которые заимствованный материал претерпел на новой почве» 8. Как ученый-марксист в исследовании творчества каждого автора Е. Э. Бертельс считал самым важным обратить внимание на те мате­ риальные и духовные предпосылки, которые играют важную роль в твор­ ческом формировании любого талантливого и оригинального поэта. Е. Э. Бертельс в лице Алишера Навои и его учителя А б д ар-Рах- мана Джами видел выдающихся представителей культуры двух братских народов Средней Азии — узбекского и таджикского. Он с большой лю­ бовью и необычайной энергией продолжал изучать гениальные творения Алишера Навои в тяжелые дни Отечественной войны, находясь в кольце вражеского окружения — в осажденном Ленинграде. Вспоминая про­ шедшие дни трудного военного времени, Е. Э. Бертельс писал в своей монографии «Навои»: «Пишущему эти строки пришлось выступать в де­ кабре 1941 г. на заседании, посвященном творчеству Навои и протекав­ шем под жестокой бомбежкой и артиллерийским обстрелом. И хотя за­ седание шло в верхнем этаже здания, качавшегося под тяжелыми ударами с воздуха, никто из участников не покинул зала, и заседание было дове­ дено до конца» 9. Н о изучение Е. Э. Бертельсом творчества Алишера Навои и его со­ временников не обусловлено одной лишь только его любовью и уважением к литературному наследию узбекских поэтов. Исследуя их творчество, он видел и ту огромную роль, которую они сыграли впоследствии в разви­ тии других восточных литератур. Персидско-таджикская классическая поэзия безусловно оказывала большое влияние на развитие и формирование узбекской классической литературы в течение многих столетий. Однако и узбекские поэты X I V — X V I вв., прекрасно писавшие на двух — узбекском и персид­ ском— языках, сыграли значительную роль в развитии персидско-тад­ жикской классической поэзии. Развитие таджикской и персидской поэзии 8 Е . Э. Бертельс, К вопросу о филологической основе изучения восточных па­ мятников,— «Советское востоковедение», № 3, 1955, стр. 15. 9 См. ниже, стр. 69 наст. изд. 7