с  сидящим  у  цветущего  дерева  юношей  (Библиотека  Индия  Оффис)5.  Сходны  здесь 
и  детали  одеяния — форма  чалмы,  обуви,  недлинная  джубба,  полосатый  пояс  с  двумя 
спускающимися  концами.  Подобную  одежду  передает  также  портрет  флейтиста  каз­
винской  школы  (Британский  музей)6. 
Таким  образом,  публикуемая  миниатюра  из  фонда  ИВ  АН  УзССР  может  быть 
с  уверенностью  отнесена  к  казвинскон  школе  последней  трети  XVI  в.  Имя  же  миниа­
тюриста  Мирза  Хамдама  встречено  впервые.  Оно  не  фигурирует  в  перечне  худож­
ников  сефевидского  двора  у  Казн  Ахмеда,  составившего  в  1596/7  г.  трактат  о  калли­
графах  и  художниках7.  Ташкентская  миниатюра  пополняет  историю  иранской  миниа­
тюрной  живописи  еще  одним  художником  высокого  класса, 
работавшим 
в  стиле 
казвинской  школы,  но,  вероятно,  вне  придворных  сефевидских  мастерских. 
Г.  А.  Пугаченкова.  А.  А.  Мадраимов 
s  R o b i n s o n  В.  W.  Persian  Paintings  in  the  India  Office  Library.  London  and 
Bradford,  1976, p. 54,  N  154. 
8  C o o m a r a s w a m y  A.  K.  Les  miniatures  orientales  de  la  collection  Goloubev 
au  Museum  of  Fine  Arts  de  Boston.  Paris  et  Bruxelles,  1929,  p.  70.  pi.  XLIII:  Ro­
b i n s o n  B.  W.  Persian  Drawings  from  the  14th  through  the  19th  Century.  Boston— 
Toronto,  1965, pi. 47. 
7  К a 3 H­A x м е д.  Трактат  о  каллиграфах  и  художниках.  Введение,  перевод  и 
комментарии  Б.  Н.  Заходера.  М.—Л.,  1947,  с.  176  и  след.  Имя  художника  и  сведения 
о  его  жизни  в  доступной  нам  литературе  не  обнаружены. 
ИСТОРИОГРАФИЯ 
ПРОТИВ  ИЗВРАЩЕНИЯ  АМЕРИКАНСКИМИ  «СОВЕТОЛОГАМИ» 
ПОЛОЖЕНИЯ  НАЦИОНАЛЬНЫХ  МЕНЬШИНСТВ  В  СОВЕТСКОЙ  СРЕДНЕЙ АЗИИ 
Опыт  успешного  решения  национального  вопроса  в  СССР,  в  том  числе  в  совет­
ских  среднеазиатских  республиках,  положение  населяющих  их  наций  и  народностей, 
их  взаимоотношения  между  собой  привлекают  пристальное  внимание  прогрессивной 
мировой  общественности,  особенно  общественности  молодых  независимых  государств 
Азии,  Африки  и  Латинской  Америки,  прежде  всего  стран,  народы  которых  избрали 
путь  социалистической  ориентации. 
8  этой  связи  идеологи  антикоммунизма  всячески  стремятся  извратить  суть  на­
циональной  политики  КПСС  и  Советского  государства,  прошлое  и  настоящее  народов 
Советского  Востока,  в  том  числе  Узбекистана.  Их  ключевым  аспектом,  но  признанию 
американских  «советологов»,  является  политическая,  социально­экономическая  и  куль­
турная  ситуация  в  этом  регионе1.  Грубейшим  извращениям  подвергаются  положение 
и  взаимоотношения  как  коренных  национальностей,  так  и  национальных  меньшинств, 
проживающих  в  республиках  Средней  Азии. 
Ранее  буржуазные  идеологи,  в  первую  очередь  американские,  делили  население 
среднеазиатских  республик  на  «европейское» 
(подразумевая  русское. — /О.  А.)  и 
«мусульманское»,  чтобы  посеять  неприязнь  между  русским  народом  и  народами  Сред­
ней Азии. 
Когда  эта  провокационная  линия,  на  которую  они  возлагали  большие  надежды, 
не  принесла  ожидаемою  «взрыва»  (который  они,  однако,  все  еще  пророчат2),  аме­
риканские  «эксперты»  по  национальному  вопросу  стали  утверждать,  что  «старое 
противопоставление»  должно  быть  заменено  «исследованием  оппозиции  между  нацио­
нальностями  и  регионами»3,  члобы,  по  их  замыслам,  в  ближайшее  десятилетие  на­
циональная  проблема  заняла  главенствующее  место  в  социально­политической  жизни 
СССР*. 
Теперь  в  трудах  буржуазных  «советологов»,  наряду  со  старым  делением  населе­
ния  Средней  Азии  на  «европейцев»  и  «мусульман»  вообще,  называются  конкретно 
узбеки,  казахи,  таджики,  туркмены,  киргизы,  каракалпаки,  крымские  татары,  дунгане, 
уйгуры,  корейцы  и  другие  нации  и  народности. 
Всем  им  идеологи  империализма  приписывают  наличие  «национализма»,  порож­
денного  «известным  антагонизмом»  наций.  При  этом  они  ссылаются  на  некие  «конф­
ликтные  отношения»  между  «мусульманами»  и  русскими,  особенно  между  русскими 
и  казахами,  которые  якобы  «продолжают  оставаться  наиболее  оппозиционно  настроен­
ными  к  русским  среди  советских  мусульман»5. 
1  J o n e s  Е.,  G r u p p  F.  Measuring  nationality 
trends 
in  the  Soviet 
Union. 
A  research  note.—  «Slavic  review»,  1982, No.  1, p.  112. 
2  R v w k i n  M i c h a e l .  Moskow's  Muslim  challenge.  Soviet  Central  Asia.  New 
York,  1982,  p.  123—124;  B e n n i g s e n  A l e x a n d r e  and  B r o x u p  M a r i e .  The 
Islamic  threat  to  the  Soviet  State.  London,  1983,  p.  152;  R o ' i  Y a a c o v  (ed.).  The 
USSR  and  the  Muslim  world.  Issues  in.  domestic  and  foreign 
policy. 
London,  1984. 
p. 291. 
3  All  w o r t h  E d w a r d .  Restating  the  Soviet 
nationality 
question.—  Soviet 
nationality  problems.  Ed.  Edward  Allworth.  New  York,  1971, p. 11. 
4  L e w i s  R o b e r t  A.  The  mixing  of  Russians  and  Soviet  nationalities  and  its 
demographic  impact.—  Soviet  nationality  problems,  p.  117. 
6  B e n n i g s e n  A l e x a n d r e  and  B r o x u p  M a r i e .  Op.  cit.,  p.  1­1. 
41