К  истории  аграрных  отношений  в  Бухаре в  XVI  в. 
29 
ривая  его  как  идейное  стремление,  „более  сближавшее  государей 
с  народными массами  и ее(?) идейными представителям^?) — дервишами, 
чем  с  высшим  сословием".1  Такого  рода  непонимание  классовой  при­
роды  ханской  власти  и  идеализация  и  ханов,  и  духовенства  не  может 
считаться  научно  приемлемым.  Можно  указать  на  то,  что  даже  такие 
яркие  представители  дервишества  XV  в.,  как известный  уже  нам ходжа 
Ахрар  и  его  сын  ходжа  Ихья,  оказались  типичными  духовными  вель­
можами,  как  только  им  удалось  овладеть  достаточными  богатствами 
и  укрепить  свое  положение  при  дворе.  Их  отношение  к  народным 
массам  ничем  не  отличалось  от  отношения  прочих  представителей 
господствующего  класса  феодалов ;  пресловутая  „благотворительность* 
шейхов  преследовала  по  существу  чисто  демагогические  цели  и ни­
сколько  не  мешала  им выступать  в роли  столь  же  жестоких  эксплоата­
торов  своих  зависимых  крестьян,  как  и  остальные  феодалы . 
Если  так  обстояло  дело  с  наиболее  выдающимися  представителями 
дервишества,  то  еще  менее оснований  приписывать  возвышенные  побу­
ждения  официальной  духовной  знати — улемам,  основной  целью  кото­
рой  являлось  исключительно  обладание  богатством  и властью.  Этими 
именно  побуждениями  и  вызвано  сближение  между  джуйбарскими  шей­
хами  и ханом  'Абдуллой,  искавшим  в  период  своей  борьбы  за  власть 
опоры  вне  правящих  узбекских  кругов,  не  заинтересованных  в укреп­
лении  централизованной  ханской  власти. 
Уже с первых веков распространения  ислама в Средней  Азии  Бухара 
являлась,  как  известно,  средоточием  богословской  учености,  в соответ­
ствии  с  чем  удельный  вес  духовенства  был  вдесь  особенно  высок.  На 
вто,  между  прочим,  указывают  и  приводившиеся  в  начале  настоящей 
работы  сведения  о  бухарских  садрах  XII—XIII вв.,  об  этом  же  говорят 
и источники  XV  в.,  указывающие,  что  Бухара  являлась  в  это  время 
„центром  влияния  духовенства".2 
Публикуемые  в  настоящем  издании  переводы  документов  архива 
джуйбарских  ходжей  показывают,  что  подобное  же  положение  наблю­
далось  в  Бухаре  также  и  в  XVI  в.  Ценность  этих  документов  заклю­
чается,  между  прочим,  в  том,  что  они  свидетельствуют  также  о  чрез­
вычайно  высоком  удельном  весе  духовенства  в  местном  феодальном 
землевладении,  вскрывая,  таким  образом,  ту  основную  экономическую 
базу,  на которой  строилось  влияние  местных  духовных  деятелей.  Доку­
менты показывают,  что наряду с большим количеством  вакуфных угодий 
и крупным  феодальным  землевладением  джуйбарских  шейхов  в  Бухаре 
во  второй  половине  XVI  в.  существовала  также  обширная  категория 
земель, принадлежавших  целому  ряду  других  духовных  фамилий.  Чтобы 
убедиться  в  этом,  достаточно  обратить  внимание  на социальный  состав 
лиц,  выступавших  в  документах  в  качестве  продавцов  земельной  соб­
ственности.  Нередки  случаи,  когда  бухарские  ходжи  или  иные  пред­
ставители  местного  духовенства  выступали  в  роли  продавцов  земель, 
составлявших  наделы  целых  селений.3 
Общее  число  землевладельцев,  носящих  те  или  иные  духовные 
титулы,  как  видно  из  документов,  чрезвычайно  велико.  Документы 
показывают  также,  что  бухарские  ходжи  владели  не  только  значитель­
ным количеством  орошаемых  земель  в  окрестностях  города  и других 
1  В. В.  Ба р  тол ьд.  История  культурной  жизни Туркестана.  Л.,  1927, стр. 97. 
2  См.:  В.  В.  Ба р то л ь д .  Улугбек  и его  время,  стр.  135; там же  приведены 
ссылки  на  источники. 
3  Ср.,  например,  докум.  133, 375, 376  в  др.