екая администрация. Она помогала дунганской верхушке в захвате луч­
ших участков земли и оросительной сети. Вследствие этого рядовые пе­
реселенцы испытывали затруднения, за ними накопились крупные не­
доимки по налогам. Большое распространение получила такая форма 
эксплуатации маломощных дунганских крестьян, как аренда в форме 
зуху и субаренда. Дунганские богачи арендовали землю у киргизских и 
казахских баев и манапов, потом пересдавали ее по частям в аренду дун­
ганским крестьянам. Так, дунганские торговцы из Пишпека арендовали 
у киргизских обществ Толкановской волости до сотни десятин 
земли 
для посева риса и сдавали ее в аренду так называемыми зазы (часть) 
дунганским крестьянам. При этом они имели в каждом зазы свои доли 
урожая. Дунганские крестьяне называли эту часть щонгуйдиди 
зазы 
(часть хозяина). Хозяину отходило до половины или трех четвертей всего 
собранного крестьянином урожая. Субаренда была особенно распростра­
нена у дунган Семиречья. Она применялась вплоть до сплошной кол­
лективизации сельского хозяйства в Советской Киргизии и 
Казах­
стане. 
При субаренде, а также при аренде зуху дунганские крестьяне отда­
вали урожай натурой. Но были случаи, когда дунганские крестьяне пла­
тили за аренду и деньгами (это наблюдалось в субаренде). 
В дунганском обществе сохранялась и такая феодальная форма экс­
плуатации трудового крестьянства, как чонгун хуэщи, что означает дол­
госрочный работник. У семиреченских дунган существовали различные 
сроки чонгун хуэжи: годичный, трехгодичный, пятигодичный и более 
длительные. Наиболее распространенным являлся наем на три года. 
По существу крестьянин прикреплялся к земле на срок, который был 
согласован с землевладельцем. Временное прикрепление к земле было 
обусловлено особенностями аграрных отношений у семиреченских дун­
ган. У некоторых сельских богачей работало до 10 чонгун хуэжи. В таких 
случаях хозяин назначал одного из десяти чонгун хуэжи главным или 
чонгун щонтур. Чонгун жонтур играл важную роль в хозяйстве. Он не 
только отвечал за работу остальных чонгун, но и являлся главным ли­
цом после хозяина в сельскохозяйственном производстве. 
Жизнь чонгун хуэжи в дореволюционном дунганском обществе была 
очень тяжелой. Они не только подвергались жестокой эксплуатации, но 
и были лишены элементарных человеческих прав. 
Эта форма полуфеодальной эксплуатации была окончательно уничто­
жена в период сплошной коллективизации сельского хозяйства в Совет­
ской Киргизии и Казахстане. 
Долгосрочные работники использовались не только в хозяйстве, но и 
в домашнем быту. Дунганские кулаки, помещики и торговцы нанимали 
женщин для работы по дому. В песнях дунганского народа рассказы­
вается о тяжелой доле этих домашних работниц. В хозяйстве богатых 
дунган часто можпо было встретить киргизских, казахских работников. 
Большую роль в закабалении дунганских крестьян сыграло ростовщи­
чество, тесно связанное с помещиками и буржуазно-торговой прослойкой 
из дунгап. 
Таким образом, за 30 лет пребывания дупган в царской России классо­
вая дифференциация среди них приняла ярко выраженные формы. В мо­
мент переселения они все получили равные наделы, а через 30 лот одни 
стали безземельными крестьянами, другие — кулаки и помещики — еще 
более расширили и укрепили свое хозяйство. Если же учесть, кроме 
безземельных хозяйств, также хозяйства, главы которых не ЖИЛИ на ме­
сте поселения, а занимались промыслами на стороне,— а таких было 
много,— то окажется, что 41.6% всех хозяйств дунган не имело посева. 
Крестьяне, составлявшие около 60% общего числа дунганского населе­
ния, владели лишь 25—30% земли. В дунганском обществе шел быстрый 
536