тесовой крышей и террасой. В то же время бедняки и середняки собст­
венными силами сооружали на зимовьях домики из одной-двух комнат, 
с глинобитными стенами и полом, почти плоской крышей и маленькими 
окнами. Отапливались они вначале очагом-камином, лишь позднее стали 
получать распространение железные печи. 
В средней и нижней частях Алайской долины (Маргеланский Алай) 
уже в 80-х годах XIX в., по описаниям очевидцев, у киргизов были 
«весьма обстоятельные зимовки как для скота, так и для себя»1. Под 
общей плоской крышей здесь помещались жилая комната с сенями, а 
также конюшня, коровник, овчарня, хранилище для сена и 
соломы. 
Стены таких домов строили из высушенных овальных комьев глины, 
скрепленных п обмазанных той же глиной. Крыша держалась на столбах, 
поставленных в углах стен. Вместо окон были щели в верхней части стен, 
в потолке имелось отверстие для выхода дыма. Отапливалось жилище 
по-черному, тепло в нем держалось плохо. 
У киргизов Памира кроме юрт были и хижины, сложенные из камней 
п поставленные в укрытых от ветра местах, где скотоводы ютились во время 
суровых морозов. 
В южных районах киргизы заимствовали у своих соседей узбеков и 
таджиков некоторые особенности архитектуры жилых домов: каркасный 
тип постройки, небольшая терраса перед входом, наличие внутри ниш и 
глинобитных возвышений — супа, на которых едят и спят члены семьи. 
Возникавшие в этих районах селения по типу иногда напоминали сосед­
ние узбекские и таджикские кишлаки. В северной же Киргизии первые 
киргизские оседлые селения по общему облику походили 
на соседние 
селения русских и украинских крестьян-переселенцев. Сел. Таш-Тюбе, 
как сообщает О. А. Шкапскпй, было вытянуто в одну улицу, обсаженную 
тополями, дома в нем были русского типа, преимущественно с камышо­
выми двускатными крышами и небольшими окнами. По типу русского 
села строилось и сел. Тарханы (Дархан) в Прииссыккулье (1912 г.). Здесь 
дома располагались вдоль улиц, пересекавшихся широкими переулками. 
Одповремепно началось и озеленение 
селений. 
Хотя тяга к переходу на оседлость среди киргизов, 
особенно среди 
бедноты, непрерывно возрастала, образование киргизских оседлых се­
лений на севере Киргизстана происходило крайне медленно. Более 
бы­
стрыми темпами шел процесс возведения жилых построек, которые за­
частую не образовывали селения, располагаясь на месте зимнпх стойбищ 
пли поблизости от них. В 1913 г. у киргизов Пржевальского уезда на­
считывалось уже 2619 жилых строений, что составляло около 12% общего 
числа домов и юрт вместе взятых. Но даже при наличии жилых домов боль­
шинство скотоводов продолжало жить главным образом в юртах. Иная 
картина наблюдалась в южной части Киргизии. Здесь оседлые селения 
возникали в большем количестве, особенно в районах соседства с осед­
лыми узбеками и таджиками. К концу XIX в. около двух третей киргизов 
Ферганской области перегало на оседлость и запиналось земледелием. 
После Великой Октябрьской социалистической революции процесс 
создания оседлых селений и жилищ постоянного тнпа начал усиливаться. 
В северной Киргизии этому способствовало проведение земельно-водной 
реформы в 1921—1922 гг. Однако радикальные перемены в этом отноше­
нии принесла сплошная коллективизация сельского хозяйства. Объеди­
няясь в колхозы, бывшие кочевники одновременно переходили на оседлый 
образ жизни. Коммунистическая партия и Советское правительство при­
давали большое значение проблеме оседания кочевников. Для этого были 
отпущены крупные средства, выделены строительные материалы, орга­
низована техническая помощь. В результате только за три года (1932 — 
1 Д. Л. И п а и о в. Путешествие па Памир. «Изв. Русского географического 
общества», т. XX, 188-5, стр. 237. 
231