киргизских племен в той или иной мере нашли продолжение традиции материальной культуры кочевников — от саков, усуней и гуннов до тюр­ ков и монголов. Переносное жилище типа юрты было известно как усуням, так и древ­ ним кыргызам. По словам А. Н. Бернштама, впервые исследовавшего памятники гуннского времени на территории Киргизии, «культура кен- кольского типа во всех своих основных частях была воспринята киргиз­ скими племенами»1. Это особенно убедительно подтверждается материа­ лами Кенкольского могильника, относящимися к покрою одежды и типу обуви, которые без существенных изменений сохранились вплоть до нашего времени не только у киргизов, но и у других народов Средней Азии. Сопоставление типично кочевнической одежды, изображенной на каменных изваяниях тюркского времени, указаний на одежду из валя­ ной шерсти у древних тюрков Семиречья (Сюань-Цзан, VII в.) и описа­ ний одежды древних кыргызов (хагасов) в «Тан Шу» (белые валяные шляпы, платье из овчины и шерстяных тканей) с одеждой современных киргизов не оставляет сомнений в преемственности типов одежды на протяжении по крайней мере 1300—1400 лет. То же самое, по-видимому, можно сказать и об украшениях. Кроме того, у киргизов дожили до нашего времени или лишь недавно вышли из употребления многие предметы утвари и домашнего обихода (круглые плоскодонные деревянные чаши и тарелки, футляры для пиал, светильники, деревянная колыбель), совершенно аналогичные по формам и даже по материалу (например, арча и тявыпаньская ель) соответствующим предметам из гуннских, усунь- ских и тюркских погребений. Такие же аналогии прослеживаются в ча­ стях конской сбруи и ее украшениях. Приведенные здесь некоторые данные указывают на сложный характер киргизской материальной куль­ туры и на ее генетические связи с культурой широкого круга древних и средневековых кочевых племен Центральной и Средней АЗИИ. Первые достоверные сведения о материальной культуре современных киргизов содержатся в китайских источниках XVIII в.: «Сиюй вэнь цзян лу» («Описание виденного и слышанного о Западном крае») Чунь Юаня, 1777 г., и «Циньдин хуанчао вэньсян тункао» («Свободное обозре­ ние из классических текстов и позднейших пояснении, составленное при пинской династии»). Здесь отмечается характер жилища (войлочные кибитки), пищи, кратко описываются костюм и головные уборы. Расшире­ ние этих сведений и появление первых документированных данных падают на середину XIX в., когда один за другим территорию Киргизии посе­ тили известные ученые П. П. Семенов-Тян-Шанскпй и Чокан Валпха- нов. Сопровождавший первого художник П. М. Кошаров оставил заме­ чательный этнографический альбом, в таблицах и рисунках которого с почти исчерпывающей полнотой запечатлена материальная культура кир­ гизов Прииссык'кулья. Альбом П. М. Кошарова прекрасно дополняет краткие, но точные записи и зарисовки, сделанные Ч. Валпхановым. Цепные сведения сообщил также акад. В. В. Радлов, посетивший киргизские племена бугу и сары багыш в 60-х годах XIX в. Эти источники, как и некоторые последующие описания, музейные коллекции и полевые материалы упомянутой Киргизской экспедиции, позволяют охарактери­ зовать важнейшие стороны материальной культуры киргизов. Тип поселения у киргизов претерпевал измене- Сельское поселение п и я в зависимости от складывавшихся псторн- и жилище „ чеекпх условии. Втягиваемое феодалами в междоусобпые войны, подвергавшееся напа­ дениям со стороны феодалов соседних стран, киргизское паселение часто 1 А. И. Б ер нш таи. Историко-археологпческие очерки Центрального Тянь- Шаня и Памнро-Алая. Материалы н исследования по археологии СССР, 26. М,—Л., 1952, стр. 8!). 223