и женщинам — бубу), пх приемы лечения во многом напоминали шаман­ ские камлания. Передача способностей бакшы по наследству, наличие у них духов-помощников и некоторые другие признаки позволяют рас­ сматривать бакшы как шаманов. В киргизском шаманстве сочетались особенности, свойственные сибир­ скому и центральноазиатскому шаманству, с одной стороны, и шаманству среднеазиатскому, которое было связано с исламом и прежде всего с су­ физмом,— с другой. Киргизское шаманство отличалось некоторыми чертами от казахского. Бакшы не применяли во время камлания музыкальных инструментов. Шаманы оказывали большое влияние на скотоводов, используя их отсталость и невежество. У киргизских шаманов была своеобразная специализация, в зависимости от которой они носили различные назва­ ния. Так, бакшы и бюбю занимались главным образом лечением, но в то же время выступали и как прорицатели. Сынчы предсказывали будущий характер подрастающих детей, угадывали свойства скаковых лошадей, способность людей к воинским подвигам. Различались также жайчы — вызыватели дождя, эсепчи — предсказатели погоды, твлгвчу — гадаль­ щики на камешках, далычы — гадальщики на бараньей лопатке, куучу — шаманы, способные отгонять злых духов от рожениц, и др. Ислам и пережитки доисламских верований широко использовались феодальной верхушкой для усиления эксплуатации трудовых масс кир­ гизов. Идеология ислама закрепляла угнетенное положение киргизской женщины. Она поддерживала и узаконивала многоженство, утверждала непререкаемое господство мужа и отца в семье, устанавливала разные ограничения для женщин. Пережитки патриархальных отношений и господство отсталой идео­ логии способствовали затушевыванию классовых противоречий в киргиз­ ском обществе. Забитость кочевого населения, неразвитость классового сознания бедноты, закабаленных пастухов и батраков мешали усилению классовой борьбы. Но все же антагонизм между аристократической фео­ дальной верхушкой и эксплуатируемой массой рядовых кочевников, зем­ ледельцев и бесскотных пастухов прорывался и сквозь патриархальную оболочку. Еще в первой половине XIX в. классовая борьба проявлялась ,в отсталых формах, чаще всего в виде ухода или откочевки отдельных групп населения из-под власти манапов, отличавшихся особым деспотиз­ мом и жестокостью, угона скота у некоторых феодалов-эксплуататоров, убийства отдельных ненавистных манапов и баев. Но в конце XIX— на­ чале XX в., по мере углубления классовых противоречий, классовая борьба достигала уже большой остроты. Трудящиеся массы киргизского народа тяжело страдали от грабитель­ ской политики царизма, от произвола манапов и баев. С помощью создан­ ной царским правительством администрации с населения взималось боль­ шое количество налогов, податей и сборов. Вся тяжесть их ложилась на плечи бедноты. Попутно с этим существовали и неофициальные налоги и поборы, практиковавшиеся местной администрацией. Все это. ставило трудящихся в бедственное положение, вело к их разорению и обнищанию, поскольку кабальная зависимость киргизской бедноты от манапов и баев не только не уменьшалась, но все более увеличивалась. Ко всему этому надо прибавить политическое бесправие трудящихся, их полную беззащит­ ность перед.лицом царских законов, стоявших всегда на стороне знатных и богатых. Невыносимый национальный и социальный гнет вызывал революцион­ ное брожение в киргизском народе, толкал его на борьбу с баями и ма- напами, на освободительную борьбу против царизма. Наиболее активные формы классовая борьба и национально-освободительное движение при­ няли начиная с первой русской революции 1905 г. Они проявлялись в форме разного рода «беспорядков» в связи с выборами волостных управи- 182