В первой половине XIX в. в северной Киргизии получил распростра­ нение новый социальный термин «манап», который постепенно вытеснил понятие бия как феодального владетеля (в южной Киргизии феодалов по- прежнему продолжали называть биями). Появление этого ового термина до недавнего времени было принято связывать с образованием манапства как нового, отличного от прежних биев социального института. В дей­ ствительности, как это позволяют теперь установить этнографические данные, манапами называли вначале всех лиц, принадлежавших к одному из подразделений в составе племени сары багыш, носившему наимено­ вание манап по имени своего родоначальника, жившего в XVII в. Фео­ далы из подразделения манап не только заняли привилегированное по­ ложение внутри племени сары багыш, но и распространили свое влияние на другие киргизские племена. В силу этого термин «манап» стал нарица­ тельным для феодалов и из других подразделений этого племени, а впос­ ледствии начал применяться и по отношению к биям из других племен. Таким образом, с термином «манап» нельзя связывать появление нового социального института. Никакой принципиальной разницы между биями и манапами не было. Власть манапа, как правило, передавалась по наследству. Наиболее крупные из манапов и биев распространяли свою власть на обширные тер­ ритории с разноплеменным населением. В зависимости от крупных феодалов (ага манап или чоц_ манап) находились средние манапы (орто манап) и мелкие манапы (чала манап). Каждый из них имел то или иное количество зависимого от него населе­ ния. Вся эта феодальная верхушка не только распоряжалась пастби­ щами в своих узкокорыстных интересах, прикрываясь общинными по­ рядками. Крупные манапы и бии сами являлись владельцами многочис­ ленных табунов лошадей, отар овец, стад коров, верблюдов и яков. В их руках была сосредоточена большая часть скота. Остальной скот состав­ лял частную собственность мелких скотоводов, хотя и среди них он был распределен весьма неравномерно. В первой половине XIX в. в числе крупных феодалов северной Кирги­ зии, державших в зависимости средних п мелких феодалов и значительное количество подвластных им кочевников, а отчасти и земледельцев, были старший манап племени сары багыш Джантай, у которого насчитывалось до 700 юрт букары, главный манап племени 1 бугу Бороомбай — до 1000 юрт, манап Уметаалы (сын известного феодала Ориона) из племени сары багыш — 1500 юрт и его брат Чаргын — до 1000 юрт букары. Не­ которые крупные манапы передавали в наследство сыновьям целые родо­ вые подразделения. Так, сыновья манапа Тюлёёберди (из подразделения талкан племени солто) после его смерти разделили принадлежавшую им букару как наследство. Каждый из них получил свою долю (энчи). Чыны взял себе роды беш кёрюк и мааке, Канаю отдали род тёлёк, Эшкоджо— роды жоо чалыш, шалта и кара сакал, Карбозу — род асыл баш. Это очень походило на своеобразную удельную систему. Весьма многочислен­ ным был слой манапов, имевших в подчинении менее 100 хозяйств. Феодально-родовой знати противостояла букара. Это была преимуще­ ственно феодально-зависимая масса трудящихся кочевников и земледель­ цев. Однако букара не представляла собой однородной массы. Внутри букары была отчетливо выражена имущественная дифференциация. По 1 Следует подчеркнуть условность употребляемых в тексте термипов «племя» в «р од». По своему содержанию племенные в родовые деления уже давпо не соответ- ствовали родоплеменнон организации, свойственной первобытнообщинному строю. Это уже не были кровнородственные союзы, о которых писал Ф. Эпгельс. Возглав­ ляв шиеся манапами и биями большего пли мепынего размера группировки сохра­ нял и старую форму племеп и родов, которые были объединены друг с другом реальным или легендарным гепеалогнческнм родством, как звенья строго регламентированной родоплеменнон структуры. 171