земля, особенно пастбища. Решающее значение в условиях скотовод­ ческого хозяйства имела именно феодальная собственность на землю, которая и была основой патриархально-феодальных отношений у кир­ гизов. Хотя владение пастбищами у киргизов внешне имело общинный характер, на деле все пастбища были по елены между крупными биями и манапами, которые и распоряжались ими и другими землями в качестве •феодальных владельцев. Тем самым создавалась монополия владения зем­ лей, принадлежавшая феодальной верхушке киргизского общества, дру­ гими словами, возникали своеобразные формы частной земельной собст­ венности, далеко не соответствовавшие той форме общинной собствен­ ности на землю, представление о которой отражалось в обычном праве киргизов и ревниво охранялось феодальной знатью в ее классовых интересах. Таким образом, племенная и родовая собственность на пастбища существовала лишь номинально, выступая как юридическая фикция фак­ тически феодальной формы земельной собственности. Феодальная верхушка киргизского общества присвоила себе главным образом право распоряжения территорией кочевий. Манапы устанавли­ вали границы кочевания для подвластных им групп кочевников, опре­ деляли порядок пользования теми или иными пастбищами. Пользуясь захваченным ими правом распоряжаться общинными землями, манапы •установили особенно строгий контроль над наиболее ценными пастбищами: .долиной р. Сусамыра, районом вокруг оз. Сон-Куль и др. Широко известными пастбищами в Алайской долине фактически владели крупная родоправительнпца Курманджан-датха и ее сыновья. Захват общинных земель происходил и путем образования феодальной •собственности в формах, аналогичных земледельческому феодальному обществу. Отдельные манапы объявляли некоторые урочища своей личной •собственностью (корук). Лучшие из этих урочищ, иногда участки леса, огораживались глинобитными дувалами и охранялись; в них никому не разрешалось пользоваться деревьями, охотиться и т. д. Богатейшие и наиболее посещаемые кочевниками пастбища крупные манапы превратили в источник доходов. За пастьбу скота они взимали натуральные поборы, своеобразную ренту в виде скота, носившую назва­ ние от май, или чвп ооз (т. е. побор за траву). Взимались также поборы за прогон скота через мосты п даже через территорию, на которую рас­ пространялась власть данного манапа. О таких поборах (их называли туяк-пул, т. е. покопытная подать), взимавшихся со скотопромышленни­ ков и торговых караванов, упоминает в своем описании Чокан Валиханов. Своеобразие имущественных отношений заключалось, таким образом, в том, что понятие «родовой» или «племенной» собственпостп прикрывало захват земли феодальной знатью. Концентрация больших земельных мас­ сивов и скота в руках манапов, биев и баев приводила к тому, что многие рядовые кочевники постепенно лишались важнейших средств производства и попадали в кабальную зависимость от феодально-байской верхушки. Охарактеризованные формы собственности определяли классовую •структуру киргизского общества, положение различных социальных групп в производстве и их взаимоотношения. В течение всего периода существования классового киргизского об­ щества феодально-родовая знать выступала как экономически и полити­ чески господствовавшая группа. Основной костяк ее в XVIII в. и в более рапнее время составляли феодальные владетели — бии, в руках которых •сосредоточивалось руководство общественной жизнью, в том числе и суд — главнейшая функция управления в то время. Поэтому в дальнейшем зва­ ние бия и стало отождествляться со званием судьи. Но в действительности положение бия определялось рапьше не суде ными функциями, а господ­ ством в жизни киргизского общества. Для XVIII в. это очень хорошо •отмечают китайские источники. 170