отвергать возможности частичного включения потомков енисейских кир­
гизов на более позднем этапе в состав формировавшейся киргизской на­
родности. Заслуживает внимания мнение А. X. Маргулана1, который 
развивает выдвинутую в свое время Чокаиом Валихановым концепцию 
об исконной связи киргизских племен с территорией Тянь-Шаня и Пами­
ра, и доказывает, что, совершая перекочевки из этих областей вплоть до 
Саяно-Алтая, киргизские племена имели связи с жившими там племена­
ми, в том числе и с еписейскими киргизами. 
Вопрос о более точной локализации и этническом облике центрально-
азиатского ядра киргизской народности и о времени его появления на 
территории современного местообитания киргизов все же не может пока 
считаться окончательно выясненным. В последнее время К. И. Петровым 
сделана попытка его решения2. Автор отрицает тождество енисейских 
кпргизов с тянь-шаньскими и отклоняет версию о переселении основной 
массы предков киргизов на Тянь-Шань в домонгольский период. Киргиз­
ская народность на Тяпь-Шане сформировалась, по его мнению, из трех 
основных этнических компонентов, главным из которых были тюркоязыч-
ные племена, вышедшие пз так называемого Енисейско-Иртышского меж­
дуречья после разгрома Чингис-ханом найманов и изгнания их с Алтай­
ского нагорья. 
Судьбу киргизских племен К. И. Петров рассматривает в тесной связи 
с судьбой восточнокыпчакских племен. Эти кыпчакско-киргизские племе­
на продвинулись в XIII в. в Или-Иртышское междуречье и на Алтайско-
Хавгайское нагорье. Их продвижение сюда, по утверждению автора, на­
чалось в ходе междоусобной борьбы потомков Чингис-хана — Хубилая и 
Хайду и их преемников. Основываясь на данных некоторых монгольских 
хроник, К. И. Петров выдвигает гипотезу о временной гегемонии кирги­
зов во главе с ханами Угэчи Хашага и его сынгм Эсэху над ойратами на 
Алтайско-Хангайском нагорье в первой четверти XV в. Именно в этот пе­
риод киргизские племена начали активное продвижение на Тянь-Шань и 
к последней трети XV в. распространились по всему Тянь-Шаню. 
Большое значение в этом движении киргизов автор придавал 70-м го­
дам XV в., когда центральный Тянь-Шань стал местом пребывания 
улуса ойратского предводителя Амасанджи-тайши, которого он также счи­
тает потомком киргизских ханов. Пришедшие с ним киргизы стали самым 
многочисленным этническим массивом на Тянь-Шане, слившимся в даль­
нейшем с конгломератом местных 
тюркско-монгольских 
племен, 
из­
вестных под названием моголов. Во второй половине XV в. завершилась 
консолидация киргизской народности. На Тянь-Шане возникло обширное 
«киргизско-монгольское государство (улус)». 
Как можно видеть из краткого изложения концепции К. И. Пет­
рова, в ее основе лежат те идеи, которые были выдвинуты большинством 
ведущих участников упомянутой выше научной сессии по этногенезу 
киргизского народа (1956 г.). Главными источниками, на которых по­
строены его работы, и явились, с одной стороны, материалы этой сессии, 
а с другой — неопубликованные переводы извлечений из сочинений во­
сточных авторов, выполненные группой востоковедов, и, кроме того, 
давно опубликованные, но заново прокомментированные автором труды и 
источники. 
Ряд важных положений, сформулированных К. И. Петровым, носит 
убедительный характер, другие — чрезвычайно спорны. Выводы автора 
не свободны от противоречий. В целом же выдвинутая им концепция еще 
1 Труды Киргизской археолого-этнографической экспедиции, т. III, стр. 175— 
201. 
' К. И. П е т р о в . К истории движения киргизов на Тянь-Шань и их взаимоот­
ношений с ойратами в XIII—XV вв. Фрунзе, 1961; е г о 
ж е . Очерки феодальных 
•отношений у киргизов в XV—XVIII веках. Фрунзе, 1061. 
164