ПЕРСИДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СРЕДНЕЙ АЗИИ
227
и против которой так горячо протестовал Навои. Бедилю есть что 
сказать. Только говорить на зти темы открыто было бы крайне о пасна 
и потому-то он и скрывает свои мысли под покровом густой ткани мета­
фор, преграждающей доступ непосвященным взорам.
В европейской науке попыток изучить Бедиля пока не делалось. 
В Иране имя его почти неизвестно. Но в Средней Азии весь XV III—XIX в. 
увлечение его творчеством было широко распространено. Организовали 
специальные кружки для совместного чтения и толкования Бедиля. 
Сущ ествовала даже 
своего рода 
проф ессия „ бедильхон’о в" — чтецов 
и толкователей этой поэзии. Умение читать Бедиля считалось доказатель­
ством законченного литературного образования. Создался обычай пере­
писывать его стихи наиболее трудными почерками, опуская диакритиче­
ские точки и делая чтение таких рукописей поистине головоломной рабо­
той. Все среднеазиатские поэты этого времени пытаются подражать ему, 
хотя зачастую это подражание ограничивается только одной внешней ф ор­
мой. Под оболочкой затрудненной, запутанной ф разы никакого содержания 
уже не скрывается, и „ эзоповский" язык оказывается уже самоцелью.
Нужно отметить, что увлечение Бедилем было характерно не только 
для поэтов таджикских; в одинаковой степени его изучали и осваивали 
и поэты, писавшие на узбекском языке. Впрочем, вообще следует помнить* 
что в эту эпоху, когда подготавливалось сложение национальных литера­
тур, расчленение литературы таджикской и узбекской — задача крайне 
трудная. Конечно, разграничить эти литературы по языковому признаку 
очень просто. Но рост литературы на узбекском языке, начавшийся уже 
с X V в., отнюдь не обозначает, что литература на языках персидском 
и таджикском с этого времени делается достоянием только одной тад­
жикской части населения Средней Азии. Персидский язык все это 
время продолжал оставаться вторым литературным языком узб еков. 
Его изучали в школе, б ез знания классиков персидской литературы 
нельзя было считаться образованным человеком. Даже такие в полном 
смысле этого слова народные поэты, как Амйн-ходжа Мукймй (1851— 
1903), наряду со своим родным языком, продолжали владеть персидским 
в такой степени, что могли писать на нем весьма неплохие стихи. Это 
об стоятельство при неучений литературы народов Средней Азии в XIX в. 
приходится учитывать, и при написании подготавливаемых историй узб ек­
ской и таджикской литератур вести работу параллельно, избегая разрыва.
На этом обзор основных этапов истории персидской литературы 
в Средней А зии мы закончим. В обзоре нашем мы, конечно, смогли 
только слегка задеть эту огромную тему. Имеющийся и доступный мате­
риал, особенно в книгохранилищах Средней А зии, исключительно велик 
и обилен. Исчерпывающее изложение всех ф актов требует огромной 
работы, которая пока еще находится на самых первых этапах. Материалы 
дают десятки и даже сотни имен поэтов и писателей, не только никогда 
не издававшихся, но даже и почти не упоминаемых европейской наукой. 
Пройдет немало времени, прежде чем весь этот 
огромный 
материал 
удастся в какой-то степени освоить. Поэтому мы, конечно, не могли ставить 
себ е задачи дать в настоящей работе какие-то окончательные выводы. 
Это — только своего рода разведка, набросаны основные маршруты, по 
которым придется отправить целый ряд научных экспедиций. Однако 
некоторые довольно сущ ественные выводы она позволяет сделать уже 
сейчас. Остановимся на одном из них. Обычно принято считать, что 
с XV I 
века начинается упадок персидской литературы. 
Это отчасти 
верно. Объясняется это тем глубоким экономическим упадком, который 
дает себ я знать по всему Ближнему Востоку и причины которого хорошо 
освещены нашими историками. Но причина не только в этом. Если
15*