ПЕРСИДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СРЕДНЕЙ АЗИИ 225 нения, которые в условиях придворной поэзии XII в. были бы совер­ шенно невозможны. Произведения поэтов этого времени в своей большей части пока не изданы и изучены в очень малой степени. Дать им общую характеристику поэтому пока еще очень трудно. Наиболее характерная черта их — широкое развитие образов, связан­ ных с бытом, не санкционированных традицией старой поэзии и в лите­ ратуре X V в. прорывавшихся лишь спорадически.. Понятно, что придвор­ ный поэт А бдулла-хана Мушфикй (ум. ок. 1588 г) в своих сатирах дает резко сниженную лексику. Сатира допускала это даже и в Х в . Но образы бытовые проникают у него даже и в газельную лирику, для которой традиция этого, конечно, не разрешала. Так, Мушфикй в одной из газелей го во рит:1 А з баски дар фиро^ат кохида шуд тани ман, Бар руйи оби дида монанди барги кохам. „ Так иссохло мое тело в разлуке с тобой, что я — словно соломинка на поверхности слез". Тело , иссохш ее, как соломинка тростника, — широко обыгранный классической поэзией образ. Сочетая его со слезами, Мушфикй получает реалистическую картинку соломинки, несущейся по мутным волнам арыка. Или: Эй шам’и хубруёон, парво надори аз ман, Каз дуди оташи дил шуд хонумон сиё^ам. „ О , свеча красавиц, не обращаешь ты на меня внимания, но ведь о т дыма огня сердца дом мой стал черен". Вздо х — дым сердца, образ, ставший стандартным, но что этот дым может закоптить дом, отапливаемый „ по-черному", опять выдвигает образ из его традиционного плана. То же явление можно наблюдать и в творчестве блестящ его поэта — Сейида из Насаф а, умершего в конце XVII в. Жизнь его прошла в нищете и лишениях. Повидимому, делались попытки привлечь его ко двору Субханкулихана, но свободолюбивый поэт предпочитал нищету и не желал писать на заказ льстивых восхвалений правителям, которых он не ува­ жал. Сотни раз в персидской поэзии употреблялся образ: бутон розы разорвал на себ е рубашку. Сейида поворачивает образ и говорит, что рубашка на нем от ветхости истлела и разваливается по кускам, как лепестки облетающей розы. Мотылек и свеча — с древних времен излюб­ ленная тема лирики. Но в доме у Сейида свечи нет, и мотылек лететь не может, ибо даже и пауки в его доме сдохли из-за отсутствия мух, которым там нечего есть, и качаются на сквозняке высохшие в своей паутине. Примерно такой же прием мы видим и в следующих строках:2 Ф алак ба комати пири хамида мемонад, Ча$он ба дехайе торочдида мемонад... Даруни чомайи рангини хеш дуньёдор Ба кирмхойи би решим танида мемонад. „ Н еб освод похож на стан сгорбленного старика, Мир похож на разграбленный кишлак... А богач в своем пестром халате похож на гусениц, завернувшихся в шелковую нитку". 1 Namunahoji adabijoti to jik. Сталинабад, 1940, стр. 171. 2 Namunaho, 181. 15 С о ветско е востоковедение