218 Е. Э. БЕРТЕЛЬС здесь занимает, конечно, богословско-ф илософ ская литература. Чисто ф илософ ские работы типа трактатов ал-Фарабй, или Авиценны, в это время не возникают, ф илософия всегда сплетена с богословием, но нужно все же отметить, что далеко не все работы этого характера заключены в узкие рамки церковного правоверия. Трактат Fasl al-xitab знаменитого Ходжа Мухаммеда Парса, например, свидетельствует о громадной его начитанности, причем; помимо цитат из основной богословской литера­ туры, главных таф сйров и сборников хадйс, в нем широко использованы лучшие работы раннего суф изма как Kasf al-mahjub Джуллабй, Kitab at-ta‘arruf КелабадО, книги имама ал-Газалй и др. Есди одна линия ф илософ ских работ развивает эти течения, то рядом с ней отчетливо ощущается интерес и к творчеству экстатически- визионарной школы Ибн ал-'А рабй и его продолжателя Садраддйна Кунавй. Отголоски этих учений совершенно ясны в некоторых произве­ дениях крупнейшего поэта XV в. f Абдуррахмана Джамй. Не прошло бесследно для Средней А зии и то б лестящ ее развитие исторической науки, которое так характерно для монгольской эпохи (Джувейнй, Рашйдаддйн, Вассаф , Казвйнй). Гигантская история Тимура, написанная Шараф аддйном сА лй Ездй (ум. 1454) и известная под назва­ нием ,,Zafar-nama“ („ Книга победы") или „ Tarix-i Jihangrri" („ История завоевателя мира") учитывает весь опыт монгольской историограф ии. Перед Шараф аддйном открывались два пути: простота и лаконичность Рашйдаддйна или вычурная сложность и темнота Вассаф а. Как он сам, так и его преемник 'А б дарраззак Самарканда (ум. 1482) пошли по среднему пути и создали хроники высоко художественные по стилю, полные ярких красочных эпитетов, сравнений, удачно подобранных стихотворных цитат, но, вместе с тем, достаточно удобопонятные для среднего читателя. Нужно всегда помнить, что произведения этого типа ставят себ е отнюдь не только те задачи, разрешить которые стремятся обычно историки; хроники XIII— XV в. также и не простой безыскусственный рассказ летописца. Это — художественное произведе­ ние, наряду с инф ормацией и определенным идеологическим воздей­ ствием рассчитанное и на эстетическое наслаждение. Любой художе­ ственный прием, который мы находим в касыде X — XII вв., может найти себ е применение и в такой хронике; в сущности говоря, это тоже своего рода касыда, но принявшая иную форму в связи с изменив­ шимися требованиями времени. Движение, начавшееся уже при Тимуре, сво его величайшего рас­ цвета достигло при его потомках. Два крупнейших литературных центра этого времени Самарканд и Герат привлекают к себ е все лучшие литературные силы со всех концов Ближнего Востока. Снова, как в Х в ., Средняя А зия делается одним из средоточий передовой культуры. Интерес к художественному слову, как мы видели, всегда был силен в Средней Азии, но в это время он достигает небывалого ранее напряжения. При таком спросе на литературные произведения понятен и крайне интенсивный рост литературной продукции. Нам уже приходилось упоминать выше о больших группах поэтов, работавших при отдельных дворах, причем источники называли цифру до четырехсот поэтов. Можно думать, что эти цифры сильно преувели­ чены, ибо ф актическое количество имен, даже если считать таких поэтов, о которых кроме имени мы ничего не знаем, этой цифры не только для какой-либо одной династии, но и £ля всего этого отрезка времени не достигает. Зато для тимуридской эпохи мы имеем совершеннно точную циф ру, достоверность которой едва ли можно оспаривать. Великий Навои в сзоей ценнейшей работе „ Majalis an-nafa’is" („ Беседы утонченных*)