133 П. Галузо чапонлослнлнолаолллнонооАООЗАЛННОООООНОООООтОл ОАНЕ ОНАООООНАОНООЛАНЛНОННя К этому нужно прибавить то обстоятельство, что в Средней Азии настолько быстро рос внутренний рынок, что капитал целиком уходил в торговлю, дававшую колоссальный процент. Это в свою очередь задерживало развитие промышленности и сельскохозяйственной техники. Основным политическим выводом из подобного экономического поло- жения явилась связь туркестанской национальной буржуазии с одной сто- роны с феодализмом, с другой—с русским империализмом. Даже спустя восемь лет после революции туркестанская буржуазия не протестовала про- тив феодальных пережитков и отчаянно сопротивлялась земельной реформе. Точно также не шла туркестанская буржуазия против русского империа- лизма, поскольку последний включал ее в качестве одного из звеньев своей эксплоататорской системы. В остальном же выводы т. Галузо правильны. Т. Шестаков. Прежде всего нужно остановиться на вопросе о про- мышленном и тороговом капитализме. Утверждение докладчика о преобла- дании торгового капитала совершенно не соответствует тому интересу, который питал русский промышленный капитализм к туркестанскому хлопко- водству. Но и этого недостаточно, потому что, как мы знаем, торговый капитализм с ХХ века стал перерождаться в капитализм финансовый. Инте- ресен факт, что незадолго до войны московское общество хлопчато-бумажных фабрикантов пыталось организовать крупную компанию по эксплоатации Туркестана. В этом был заинтересован и банковский капитал, не только русский, но и английский. Можно думать, что последняя стадия проникнове- ния капитализма в Среднюю Азию проходила уже под знаком развернутого империализма, характеризуемого всеми пятью ленинскими признаками. Тт. Галузо и Зелькина правы, когда говорят о докапиталистическом характере декханского хозяйства, но я думаю, что денежные отношения были развиты значительно меньше, чем это кажется докладчику. Система эксплоатации, приводившая к обнищанию населения, не могла способство- вать развитию денежных отношений. И вывод т. Галузо об отсталости рус- ского крестьянина, его утверждение, что декханин выступил застрелыщиком русской революции, конечно, являются преувеличением. Русская крестьянская революция выросла из уничтожения капитализмом крепостнических отно- шений, между тем, как события 1916 года в Туркестане явились результатом голодовки, нищеты, военных наборов и т. п. Восстание было подавлено, и к 1917 году мы уже не имеем никаких его следов. Новая форма революцион- ного движения начинается в 1918 году, но тут она уже строится на совер- шенно иной основе. Т. Меерсон. В характеристике чайрикерства, данной докладчиком, имеется противоречие: говорить о нем как о крепостничестве можно только в том случае, если капиталистическое хозяйство в этот период еще не было развито; докладчик же рисует иную картину. Но в таком случае нельзя сравнивать с ХУ1--ХУП вв. в России. Что касается империалистического характера колониальной эксплоа- тации, то здесь важно отметить, что и при проникновении Ффинансового капитала, аппарат власти оставался в руках торгового капитала. Т. Галузо в заключительном слове указывает, что т. Шестаков исказил его мысль; конечно, туркестанский декханин не положил начала революции 1917 года. Противоречия в русской деревне и в средне-азиатском кишлаке были различные; в докладе подчеркивалась только острота проти- воречий в Средней Азии. Вопрос о связи колониальной политики царского правительства с Ээво- люцией русского капитализма вообще, на который указал т. Шестаков, действительно в докладе был мало разработан. Но совершенно неправильно говорить, что в Туркестане проводилась политика промышленного капитала.