ограничиваться при изучении вопроса нерасчлененными ссылка­
ми на наличие «фантазии», но попытаться подойти к воображе­
нию дифференцированно, различая в нем как разные по смысло­
вому содержанию слои, так и неодинаковые по своей струк­
туре психологические системы, на которые воображение опира­
ется.
Такой путь перехода от недифференцированного описания 
фактов воображения к его расчлененному анализу проделала 
психология ребенка. Психология начала с предположения, что 
ребенок дошкольного возраста обладает бурной, ничем не сдер­
живаемой фантазией, и кончила констатацией того факта, что 
воображение ребенка ранних возрастов связано границами не­
посредственной памяти. Оно носит «воспроизводящий» харак­
тер, и появление подлинного творческого воображения следует 
отнести к гораздо более позднему этапу развития.
Рядом с расчленением воображения на «воспроизводящее» и 
«творческое» следует поставить и различия в мотивах, ведущих 
к появлению воображения. Вряд ли можно предполагать, что 
воображение на всех этапах его развития может оставаться в 
одинаковой степени произвольным процессом, который включа­
ется по желанию субъекта и протекает в плане самостоятельно 
развивающегося внутреннего рассуждения или свободно теку­
щих образов фантазии.
Все, что известно психологической науке, заставляет думать, 
что воображение приобретает черты деятельности, определяемой 
сложными мотивами, лишь на относительно поздних стадиях 
развития. На ранних этапах оно еще долгое время продолжает 
быть связанным с непосредственной ситуацией, обладая, как и 
все остальные психические процессы, «непроизвольным» харак­
тером.
Какими же психологическими чертами отличается вообра­
жение на различных этапах общественно-исторического разви­
тия?
Мы еще не располагаем надежными психологическими сред­
ствами для того, чтобы полностью ответить на этот вопрос, и 
наши факты будут носить ограниченный, частный характер, ос­
вещая лишь одну из сторон вопроса.
Мы ставили задачу изучить те формы воображения, которые 
доступны не только выдающимся людям, например сказителям 
и «акынам», которые сделали специальный вид воображения об­
ластью своей практики, но которые характеризовали бы каждого 
обычного человека, практика которого оставалась бы типичной 
для данного исторического уклада. С одной стороны, мы сохра­
няли как цель нашего исследования анализ того, как меняются 
пределы и характер воображения в условиях тех сдвигов, кото­
рые создавали у людей новые формы социальной практики.
С другой стороны, мы по-прежнему сохраняли намерение по­
дойти к этой задаче объективным экспериментально-психологи­