и обозначают отвлеченную категорию, а вовсе не конкретное взаимодействие предметов в практической ситуации. Хотелось понять: отражают ли все эти замеченные факты про­ стое игнорирования значения слов (которое в данном случае идентично своему словарному значению), их оттеснение практи­ ческими представлениями — или эти факты свидетельствуют о более глубоких явлениях, об изменениях самого значения слов, формирующегося под прямым влиянием практического опыта,— о том, что сама семантика здесь иная? Специальные опыты должны были ответить на этот вопрос. Приемы, использованные в этих опытах, были очень простыми. Испытуемых, участвующих в описанном выше опыте с классификацией предметов, спрашивали: действительно ли всю подобранную группу предме­ тов можно назвать соответствующим обобщающим словом (например, орудие, инструмент или посуда и т. п.) ? При утвердительном ответе их спрашивали далее: какие еще предметы можно назвать этим словом? Или же их просили выбрать из ряда предложенных новые предметы— иногда действительно относящиеся к той же категории, иногда лишь входящие с данными предме­ тами в общую ситуацию и практически взаимодействующие с ними. В ходе опытов проводилась длительная беседа, которая ставила своей задачей выяс­ нить, какое содержание вкладывает испытуемый в предложенное ему обоб­ щающее слово. В этих опытах участвовало 15 испытуемых, из которых 10 входили в одну группу (дехкане, живущие в отдаленных районах, неграмотные), а пять — в другую (люди, обучавшиеся хотя бы короткое время в школе и активно участвующие в общественной работе). Результаты этих опытов подтвердили наше предположение об изменении значения слов, хотя, на первый взгляд, могли показаться и неожиданными. Большинство испытуемых первой группы, игнорируя саму опе­ рацию определения значения слова как несущественную, сразу заменяло ее операцией воспроизведения той практической, на­ глядно-действенной ситуации, в которую входит называемая данным словом вещь. Предложенное слово таким образом вклю­ чалось в конкретную ситуацию, в которой участвовала называе­ мая им вещь, и «значение» слова «обрастало» наглядно-дейст­ венными, практически связанными с ним деталями. Это ни в коей мере не лишало слово и того значения, которое оно имело в обычной лексике; однако психологическое исполь­ зование этого слова приобретало совсем иной, чем обычно характер. Некоторые из наших испытуемых проделывали подобного типа операцию (включения обобщающего слова на конкретную ситуацию) с полной уверенностью, другие — указав на соуча­ стие предметов, руководствовались этим принципом, и первич­ ное значение обобщающих терминов у них оттеснялось на зад­ ний план. Это наблюдение, окончательная оценка которого может быть дана лишь в результате специальных психолингвистических ис­ следований, кажется нам весьма интересным, и должно, на наш взгляд, обратить на себя внимание специалистов.