заслуживает специального изучения; для нашего же плана оно 
было дополнительным, поэтому мы не будем освещать его по­
дробно, а остановимся лишь на основных данных, полученных 
в наших экспериментах.
Мы стремились проследить процесс определения,— с одной стороны, бы­
товых предметов, могущих быть включенными в категорию «житейских по­
нятий»,— с другой стороны, отвлеченных явлений, привнесенных социальной 
практикой и могущих быть отнесенными к «научным понятиям». В качестве 
первых фигурировали такие, как «дерево», «автомобиль», «солнце» и др., в 
качестве вторых — «кооператив», «свобода». Определение понятий происходи­
ло обычно в ходе живой беседы. В связи с тем, что многим из наших испы­
туемых сама задача «определить понятие» была чужда, мы создавали искус­
ственную ситуацию, которая делала задачу осмысленной. Можно встретить 
человека, говорили мы, который никогда не видал данной вещи или не знает, 
что означает данное слово,— как можно ему объяснить, что представляет 
собой эта вещь (или что означает это слово)?
Проводя опыты, м ы обращали специальное внимание на процессы, кото­
рые приводились в действие при попытках решить задачу.
В опытах участвовало 22 человека; половина из них была полностью 
неграмотна, а вторая — получила минимальное образование (1—2 класса) и 
была в какой-то мере вовлечена в коллективную общественную работу. По­
лученные результаты были настолько однозначны, что увеличивать число 
исследованных не было необходимости.
Первая группа испытуемых—дехкане отдаленных кишлаков, 
неграмотные — вообще отвергала задачу определить данное по­
нятие. Эти испытуемые обычно говорили, что и так знают, что 
представляют собою данные вещи,—«определять» их или «рас­
сказывать о них» бессмысленно. «Солнце — оно и есть солнце, 
каждый знает, что оно собой представляет»; «автомобиль — он 
есть всюду, его все знают»; если, говорили они, человек поче­
му-либо не знает, что это такое, ему следует показать эту вещь. 
При дальнейших попытках получить определение данной вещи 
испытуемые ограничивались лишь тавтологическим указанием 
(«автомобиль — он и есть автомобиль») или говорили о его дей­
ствии, указывали на его полезность, иногда описывали его внеш­
ний вид, его признаки. Лишь при умелом продолжении опыта 
они отмечали, что вещь — чтобы лучше показать, что она собой 
представляет — можно сравнить с другой вещью, отметить, чем 
первая отличается от второй. В этих случаях опыт сближался 
с описанным выше исследованием сравнения и различения: и там 
и здесь испытуемые проделывали фактически одни и те же опе­
рации. Определение обоих видов — «житейских» и «научных» по­
нятий— не выходило у рассматриваемой группы испытуемых за 
пределы описания основных признаков или практических дейст­
вий данных объектов.
Приведем несколько примеров.
Исп. Илли-Ходж., 22 г., дехканин отдаленного кишлака, неграмотный 
О б ъ я сн и т е, что т акое д е р е в о
«Зачем я буду объяснять, ведь все и без того зна- 
Отказ от объяснения 
ют, что такое дерево»