тов на основе их введения в определенную практическую ситуа­ цию, иначе говоря, как операцию, воспроизводившую их прак­ тический опыт. В результате каждый предмет включался в вы­ деленную группу на своем собственном основании: формирова­ ния теоретической категории, повторяем, не происходило — вместо этого воспроизводилась наглядная ситуация, в которой соучаствовали предложенные предметы. Следует отметить также, что слово ни в какой мере не явля­ лось для испытуемых носителем отвлеченной категории, могу­ щим лечь в основу группировки тех или иных предметов — толь­ ко конкретные представления о практической ситуации, в кото­ рую включались соответствующие предметы, имели значение. Вся структура психических процессов, связанных с классифика­ цией предметов, оказывалась таким образом иной, чем у испы­ туемых, получивших подготовку в теоретической деятельности. Созданная на основе конкретных «ситуационных» представле­ ний группировка предметов оставалась у наших испытуемых очень устойчивой: при попытке экспериментатора предложить им другую, основанную на отвлеченной категории, они чаще всего отвергали его «вариант», заявляя, что подобная группи­ ровка не отражает существенных связей предметов, что человек, давший такую классификацию, «глупый», «ничего не понимает». Лишь в отдельных случаях они соглашались с подобной класси­ фикацией, туг же отмечая, впрочем, что она «несущественна», а «существенна», «правильна» только та группировка, в кото­ рой предметы участвуют в одной общей ситуации. Характерно, что абсолютное преобладание установки на воспроизводящую практический опыт операцию наблюдалось у испытуемых, имевших этот опыт, но не получивших образова­ ния (неграмотных). В отличие от этого у испытуемых, в целом остававшихся в кругу практической деятельности, но побывав­ ших хотя бы короткое время в школе или на курсах, можно было уже наблюдать сосуществование обеих тенденций обобщений — практической и теоретической (однако с явным преобладанием первой) ; для испытуемых, кончивших хотя бы один-два класса школы (молодежный актив, главным образом), операция «кате­ гориальной» классификации оказывалась не только доступной, но и преобладающей. Следует упомянуть и о том, что переход от практического, ситуационного объединения предметов к их отвлеченной класси­ фикации давался сравнительно легко: недолгое обучение испы­ туемых незамедлительно приводило к желаемому результату. Мы имели, таким образом, основание заключить, что, хотя наши испытуемые предпочитали вводить предметы в ситуацию практического взаимодействия, считая такую операцию наиболее существенной и соответствующей их практическому опыту,— сложные, отвлеченные формы познавательной деятельности были потенциально им доступны.