Метод. Мы использовали испытанные в психологии приемы: рассматри­ вались самые простые формы классификации предметов — наиболее доступ­ ные для анализа модели мышления. Испытуемым предлагали изображения четырех предметов; из них три входили в одну категорию, а четвертый— не входил, явно относясь к другой группе. Испытуемому предлагали сказать, какие три предмета «сходные» — их «можно отнести в одну группу», «назвать одним общим словом», а ка­ кой —• «не подходит», «не может быть назван словом, общим с тремя осталь­ ными предметами» *. В качестве образца им демонстрировалась подобного рода классифика­ ция четырех предметов и давалось подробное разъяснение оснований, по ко­ торым три животных были объединены в одну группу, а птица оставлена в стороне. После этого экспериментатор переходил к основным опытам. Следует еще отметить, что подлежащие классификации предметы подби­ рались таким образом, чтобы их можно было объединять по двум принци­ пам— либо вхождения в одну логическую категорию, либо участия в одной практической ситуации. Такому требованию отвечали, например, группы; молоток — пила — полено — топор, где предметы можно было объеди­ нить или по отвлеченному логическому признаку «орудия» (молоток — пила —• топор), оставив вне этой группы четвертый предмет (полено), или же вклю­ чить их в практическую ситуацию «пилки и рубки дров», при которой в одну группу входят участвующие в этом процессе пила — полено — топор, а мо­ лоток не входит. Такая организация опыта должна была помочь выявить, какой из призна­ ков берется субъектом за основу классификации; преобладает ли у него операция включения предмета в отвлеченную логическую категорию или же — в практическую ситуацию. По такому признаку был подобран целый ряд предметных групп (ста­ кан — кастрюля — очки — бутылка; дерево — роза — колос — птица; глаз •— палец — рог — ухо и т. д.). В качестве наиболее доступного варианта этого опыта использовался прием избирательного подбора четвертого предмета к трем уже данным. В этом случае испытуемому давались изображения трех предметов, явно относящихся к одной категории. Предлагалось затем подобрать четвертый, тоже принадлежащий к этой категории предмет, выбрав его из двух или трех до­ полнительно предложенных. Из последних только один обычно принадлежал к той категории, другой (или другие) мог быть объединен с первыми лишь по принципу включения его (или их) в общую практическую ситуацию. Примером такого опыта могли служить ряды: топор— колун — лопата... (пила, колос, полено) или дерево — цветок — колос... (роза, птица). Для того чтобы придать опыту характер живого «клинического» исследо­ вания и выявить прочность избранных решений, чтобы уточнить также харак­ тер стоящих за этими решениями психологических процессов, испытуемые должны были, объединив предметы в ту или иную группу, попытаться затем определить ее. В продолжение опыта им предлагался иной вариант решения задачи (вариант отвлеченной категориальной классификации). Например, если они объединяли предметы на основе практической ситуации, испытуемым говорили: «Другой человек решил задачу иначе, отнес в одну группу такие-то предметы. Правильно он сделал или нет?» и «Почему он объединил в одну группу эти предметы?». Анализируя свое собственное решение задачи и возможное гипотетическое — «другого человека», испытуемый давал нам этим возможность проникнуть более глубоко в психологические процессы, обусловившие проводимые им операции, и выявить, насколько доступен для него переход к другой возможной форме классификации, насколько он лежит «в зоне его ближайшего развития». 1 Следует отметить, что слово «похожи», «схожи» (ухшайди) имеет в узбек­ ском языке значение, точно соответствующее русскому термину и резко отличающееся от слова «подходящие» («москелди» или «тогрыкелди»).