последние десятилетия название гипотезы Гумбольдта — Боаса — Кассирера — 
Сэпира— Уорфа — Ли. Они считают, что особенности языка могут вторично 
влиять на структуру зрительного восприятия, в частности восприятия цвета. 
Было отмечено, что язык может выделять в цветовых оттенках одни при­
знаки, одновременно игнорируя другие, что неизбежно ведет к их различной 
группировке. Изучались цветовые обозначения в языке библии, особенности 
цветовых обозначений в языке африканских народов (Вирхов, 1878, 1879; Ри­
верс, 1901), различия в обозначении цветовых оттенков в греческом, индий­
ском языке (Аллен, 1879; Магнус, 1877, 1880, 1883), отмечалось, что в неко­
торых языках синий и зеленый цвета обозначаются одним словом, и т. д.
Описание этого факта привело к попыткам экспериментально проверить, 
остаются ли эти различия в сфере языка или они приводят к реальным осо­
бенностям в восприятии цвета. Так, Риверс (1901), проводивший опыты по 
различению и сравнению цветовых оттенков с помощью холмгреновских мо­
точков шерсти, пришел к выводу, что там, где язык имеет лишь одно обозна­
чение для синего и зеленого цветов, их оттенки часто практически смешива­
ются. К близким выводам о влиянии языка на восприятие цвета приходили 
Вудворс (1905—1906), Рей (1952), Леви-Строусс (1953), Брауи и Леннеберг 
(1954), Леннеберг и Робертс (1956), Конклин (1955).
Характерно, что все эти авторы единодушно указывали на то, что от­
сутствие специальных названий для одной группы цветовых оттенков и на­
личие большого числа дробных названий для других оттенков следует объяс­
нять не физиологическими особенностями цветового восприятия, а влияни­
ем культуры, наличием «интереса» к одним и отсутствием «интереса» к дру­
гим оттенкам (Риверс, 1901; Вудворс, 1905—1906; Рей; 1952; Уорф, 1956, и 
мн. др.). Они утверждали также, что самое богатство языковых обозначений 
одних цветов и бедность обозначения других являются результатом того, что 
в условиях различных культур выделение неодинаковых оттенков имеет не­
одинаковое практическое значение. Во многих языках северных народов, на­
пример, существуют десятки названий для оттенков белого цвета (обозна­
чающего важные в практике этих народов оттенки снега в различном состоя­
нии), в то время как оттенки красного и зеленого цвета, не играющие зна­
чительной роли в их практике, не отражаются в их словаре (ср. Хент, 1962; 
Хойер, 1954, и др.).
Авторы, изучавшие обозначение различных цветовых оттен­
ков в языке разных народностей, обращали внимание и на тот 
факт, что в условиях примитивных культур категориальные обо­
значения цвета иногда не имеют преобладающего значения: их 
заменяют образные названия цветовых оттенков, сопоставляю­
щие эти оттенки с предметными ситуациями, также имеющими 
практическое значение в жизни тех или иных народов (Риверс, 
1901, и др.).
Исследования восприятия и называния цвета в условиях раз­
ных культур приводили, таким образом, к выводу, что языковые 
обозначения цветовых оттенков формируются в ближайшей за­
висимости от практики народов и оказывают влияние на восприя­
тие и оценку отношений оттенков друг к другу.
Как же влияют различные формы практики на обозначение 
цветовых оттенков, какие изменения в речевом обозначении цве­
та вызываются изменениями в практической деятельности? Как 
тот или иной характер практической деятельности влияет на 
манипуляции с цветом, на практическое сопоставление одного 
цвета с другим, на их сравнения, различения и обобщения? Это­
му и будет посвящен наш дальнейший анализ.