имели коллективный характер, и даже если эксперимент прово­
дился индивидуально, экспериментатор и испытуемый были ок­
ружены группой из двух-трех человек, внимательно слушавших 
беседу и подававших иногда реплики. Нередко беседа принима­
ла характер обмена мнениями между ее участниками, и та или 
иная задача, выдвинутая по мере беседы, сразу решалась дву­
мя-тремя испытуемыми, каждый из которых выдвигал вариант 
ответа. Лишь постепенно в беседу включались заранее подго­
товленные задания, по характеру напоминавшие распространен­
ные у населения «загадки» и составлявшие, следовательно, как 
бы естественное продолжение беседы.
Предъявив задачу, экспериментаторы никогда не ограничи­
вались простой регистрацией ответа, но всегда «продолжали» 
задачу — вели, как говорят психологи, клиническую беседу или 
клинический эксперимент. Данный испытуемым ответ вызывал 
последующий вопрос или оспаривался, в результате чего испы­
туемый давал новый ответ — свободная беседа, в которой про­
текал эксперимент, таким образом не прекращалась.
Для того чтобы не вносить даже минимальных осложнений 
в свободную беседу (которая, конечно, велась на узбекском язы­
ке), экспериментатор никогда сам не записывал получаемых 
результатов. Запись велась ассистентом, который обычно распо­
лагался рядом с группой беседующих и старался не привлекать 
к себе внимания. Запись носила сплошной характер и лишь позд­
нее воспроизводилась начисто и обрабатывалась.
Такой способ исследования очень трудоемкий (приходилось 
тратить полдня на краткий эксперимент), однако только этот 
тип исследования был адекватен данным конкретным условиям 
«полевой» работы.
Чтобы эксперимент проходил в естественных условиях, он 
должен был отвечать еще одному требованию, которое касалось 
самого содержания предъявляемых испытуемым задач.
Было бы крайне неразумно давать им задачи, которые вос­
принимались бы ими как бессмысленные: результаты тогда вы­
ражались бы лишь в количественной оценке, в наличии или от­
сутствии решения. Применение .подобных «тестов», разработан­
ных и апробированных в других условиях культуры, многократно 
приводило к неудачам и лишь компрометировало идею сравни­
тельного экспериментально-психологического исследования.
Поэтому мы отказались от использования каких-либо психо­
метрических тестов и построили исследования на специально 
разработанных пробах, которые не могли быть расценены ис­
пытуемыми как бессмысленные и вместе с тем допускали не­
сколько решений, каждое из которых было бы признаком опре­
деленной структуры познавательной деятельности.
Задачи на обобщение, например, формулировались таким об­
разом, что их решение могло носить наглядно-действенный, си­
туационный, или отвлеченный, категориальный характер; задачи