нимаемые признаки, что способы ого обобщений остаются мно­
гообразными и неустойчивыми. Именно в этом его познаватель­
ная деятельность больше всего отличается от познавательной 
деятельности человека развитой культуры, который за основу 
своего мышления принимает устойчивые, однозначные логиче­
ские основания.
Свою концепцию Леви-Строусс иллюстрирует примером. Так, 
человек, живущий в условиях примитивной культуры, может от­
нести орла к ряду других обитателей сухого климата, таких, как 
медведь, дикобраз или олень; одновременно он может ассоци­
ировать орла с молнией, а через нее — с огнем, а затем — 
и с землей. Такая классификация не имеет ничего общего с«пре- 
логическим», «магическим» мышлением, о котором говорил Ле­
ви-Брюль. Она имеет логический характер, отмечена лишь своей 
близостью к наглядному опыту. Этот тип мышления Леви-Стро­
усс обозначил словом «bricoleur», понимая под этим термином 
тенденцию связывать вещи, которые в соответствующих ситу­
ациях действительно могут быть связаны друг с другом («кото­
рые могут оказаться под рукой») (Леви-Строусс, 1966, стр. 51).
Это положение Леви-Строусса противоположно утверждению 
Леви-Брюля и приближается к сформулированным за 30 лет до 
Леви-Строусса концепциям выдающегося советского психолога 
Л. С. Выготского (1934). Отмечается своеобразный характер 
мышления человека, живущего в условиях отсталой, примитив­
ной культуры, и внимание исследователей направляется на ана­
лиз особенностей практики этого человека, на поиски корней при­
меняемых им логических связей, на изучение реальных отноше­
ний, в которых находятся окружающие его предметы, на то, как 
практически решаются задачи людьми разных культур.
Выведение причин, приведших к различным формам логиче­
ского мышления, из основных форм практики субъекта, g не из 
его внутренних психологических особенностей, относится к числу 
наиболее прогрессивных выводов современной сравнительной 
психологии, приближающих ее к методологии, на которой бази­
руется материалистическая наука. Новые представления о ран­
них формах развития конкретного, ситуационного мышления, 
разделяются более прогрессивными представителями современ­
ной исторической психологии (ср. Брунер, 1966, 1973; М. Коул 
и др., 1971).
Второе столь же важное для развития сравнительной психо­
логии человеческого сознания положение было внесено лингви­
стами. Они утверждали, что особенности человеческого сознания 
можно понять, лишь учитывая тот язык, который применяется 
для выражения мысли, и что язык человека различных культур 
не только выражает мысль, но принимает ближайшее участие 
в ее формировании.
Это положение, получившее название «гипотезы Сэпира — 
Уорфа», было особенно отчетливо сформулировано в работах