дии) и понять сознание человека как рез; льтат общественно-ис­
торического развития. В то же время мышление человека на ран­
них этапах исторического развития отрывалось от его реальной 
практики и познавательные процессы рассматривались как ре­
зультат его верований, и если бы первобытный человек дей­
ствительно мыслил по законам, описанным Леви-Брюлем, он 
практически не мог бы прожить ни одного дня.
Выступившие против основных положений Леви-Брюля пси­
хологи частично опирались на данные, полученные при экспери­
ментально-психологическом исследовании (Гурнвальд, 1913. Ри­
верс, 
1926; 
Леруа, 
1927), 
частично 
связывали 
критику 
с данными современной им антропологии и лингвистики (Боас, 
1911). Они подвергли сомнению факты, описываемые Леви-Брю­
лем, и предположили, что интеллектуальные особенности чело­
века, живущего в условиях отсталой культуры, не имеют фун­
даментальных отличий от особенностей психической жизни со­
временного человека. Они высказали далее предположение, что 
наблюдавшиеся Леви-Брюлем факты скорее говорят о том, что 
люди, живущие в более примитивных исторических условиях, 
мыслят по тем же логическим законам, что и современные. Ос­
новные отличия их мышления заключаются лишь в том, что они 
«обобщают факты внешнего мира в иные категории, чем те, ко­
торыми мы привыкли пользоваться» (Риверс, 1926). Особенно­
сти их мышления не являются ни результатом их расовой непол­
ноценности, ни продуктом их верований и убеждений, но могут 
быть поняты лишь из тех реальных условий, в которых живут 
эти люди, и того языка, которым они пользуются (Боас, 1911).
Таков был подход к психическим процессам человека к тому 
времени, когда было начато наше исследование.
К этому времени в психологии существовали две противоре­
чивые тенденции.
Представители одной утверждали, что мышление людей от­
носящихся к примитивной, отсталой культуре, имеет характер­
ные качественные особенности, отличающие его от мышления 
современного человека. При этом такое мышление характери­
зовали как культурно-примитивное, магическое и вновь подчер­
кивали резкий разрыв между мышлением «отстающих» народов 
и народов «цивилизованного мира». Вывод напрашивался один: 
отсталые народы не способны включиться в культуру и пред­
ставляют собой психически неполноценные группы, которые от­
делены от представителей культурного человечества непреодо­
лимым барьером.
Психологи второй более прогрессивной тенденции подчер­
кивали общность между психическими процессами «отсталых» 
и «культурных» народов. Однако они оказались не в состоянии 
достаточно убедительно описать исторически сложившиеся от­
личия этих психических процессов.
С 30-х годов нашего века значительно повысился интерес