ров с российской администрацией, причем ввиду ост-
рых противоречий между Абулмамбетом и Абулхаи-
ром, а также между Абулхаиром и султанами Бараком
и Батыром, никто из них не должен был знать о Том,
что представители российских властей готовят между
ними встречу. Российские власти уполномочили Урази-
на и Уракова в случае крайнего обострения напряжен-
ности в связи с агрессией Джунгарии принять меры к
прикочевкс казахских улусов к Орской крепости, где
они смогут найти надежную защиту.

В задачу Уразина и Уракова входило также получе-
ние сведений о внешнеполитическом положении Хи-
винского ханства, создавшемся в связи со слухами о на-
падении на ее территорию персидского шаха. Это не
исключало знакомства с внутренним состоянием ханст-
ва и, в частности, с положением султана Нуралы.

В той же инструкции ставился вопрос о возможно-
сти явки с повинной к российским властям — руководи-
теля башкирского восстания Карасакала, который,
«ежели в ДОбрОМ намерении состоять будет», может на-
деяться на прощение.

Не менее интересная по своему содержанию в смыс-
ле уяснения позиций российского правительства в от-
ношении восточных государств и к Казахстану являет-
ся инструкция — Оренбургекой — комиссии — майору
К. Миллеру от 2 сентября 1742 г., отправленному к
джунгарскому хунтайджи Галдан-Церену .

Прежде всего отметим, что на том этапе развития
России отмечается стремление ее правительства к реше-
нию возникших с другими государствами споров мир-
ным путем. И в данном случае мы видим одну из тен-
денций к установлению мирных отношений с Джунга-
рией путем дипломатических переговоров, ибо только
этим можно было достигнуть стабилизации положения
в степи.

Посольство К. Миллера, состоявшее из прапорщика
НПазухина, «геодезии ученика» Тохтарова, переводчика
Ивана Ерофеева, капрала Тихона Дмитриева и шести
яицких казаков, налравлялось к Галдан-Церену в свя-
зи с военными действиями Джунгарии против Казах-
стана в 1741 г. и присылкой хунтайджи послов к ка-

® АВПР, ф. Главный архив 1—9, 1826—1833, д. 3, л, 215.
174