Абулхаир обещал выдать руководителя  башкирского
восстания Карасакала.

В упомянутом письме Абулхаира от 8 апреля
1742 г. российская администрация ставилась в извест-
ность, что в результате переговоров между казахами и
волжскими калмыками, в которых участвовало по со-
рок человек с каждой стороны, было достигнуто согла-
шение о прекращении вооруженных столкновений «©
таким договором, когда в нынешнее время младенец
родился и возраст прийдет и конем станет владеть, до
тех пор войны о обоих сторон не иметь»“*. Побудитель-
ные мотивы оэтой договоренности о перемирии Абулха-
ир связывал с пребыванием казахов и калмыков в рос-
сийском протекторате.

Мы уже отмечали, что российские посольства снаб-
жались подробными инструкциями, которые регламен-
хировали их деятельность. В этом отношении наиболее
характерными являются две инструкции, данные Орен—
бургской комиссией переводчику Р. Уразину, направ-
ленному в Средний жуз к хану Абулмамбету, который
кочевал у истоков Илека (июнь 1742 г.), и майору Пен-
зенского гарнизонного пехотного полка К. Миллеру,
отправленному к джунгарскому хунтайджи  Галдан-
Церену (сентябрь 1742 г.). Эти инструкции проливают
свет на вопросы, интересующие в то время российское
правительство,

Переводчик Р. Уразин по прибытию к Абулмамбету
прежде всего должен был пригласить хана Среднего
жуза в Оренбург для встречи с Неплюевым. Так как
российское правительство располагало довольно смут-
ными сведениями об устремлениях Абулмамбета к
джунгарскому подданству, Р. Уразину вменялось в обя-
занность получить достоверные данные об истинных
намерениях хана Среднего жуза. Российский послан-
ник должен был перепроверить сведения, полученные
ранее от князя Уракова об антироссийской деятельно-
сти султана Барака и бия Казбека, которые  неодно-
кратно заявляли о джунгарской ориентации и всячески
препятствовали встрече Абулмамбета с  российской
администрацией.

* Там же, стр. 201.

172