кой бы то ни было форме российский протекторат, чего
она еще так недавно добивалась. Прибывшие в Казань
в декабре 1718 г. казахские посланцы во главе с Тай-
комуром Култубаевым были выслушаны местной ад-
министрацией без всяких возражений, когда они сооб-
щили лишь об одном желании хана находиться в союз-
нических отношениях с Российским  государством,
сохраняя вечный мир, но нисколько не намекая на ка-
кие-либо отношения подданства. Чтобы показать, на-
сколько поддержание связей с казахами стало мало
интересовать местные российские власти, стоит обра-
тить внимание хотя бы на письмо Абулхаира Петру 1,
в котором он сообщает о готовности служить россий-
скому государю «не токмо на конях», но и «пешей
рад» !, Это заявление Абулхаира, однако, нисколько не
было поощрено местными российскими властями и не
нашло никакого отклика в ответной грамоте, отправ-
ленной Абулхаиру в январе 1719 г.'?

В условиях, когда истинное положение неудавшего-
ся союзника достаточно прояснилось, российская адми-
нистрация легко выбрасывала его из своей политичё-
ской игры. Это и нашло свое отражение в упомянутой
выше грамоте, в которой говорилось, чтобы «впредь с
ним, контайшою, он, Каип-хан, управлялся, как ему
по своему намерению достойно» 5.

В этот период в особенности после смерти Петра 1
несколько ослабли связи России с казахскими ханст-
вами, среднеазиатскими и другими восточными госу-
дарствами.

Так завершился первый этап взаимоотношений цар-
ской России с казахскими ханствами.

Было бы, однако, неправомерным делать из всего
этого вывод о полном игнорировании правительством
Петра 1 казахских ханств как объекта его азиатской
политики. Изменились лишь формы взаимоотношений
и ослабла непосредственная заинтересованность в по-
стоянных связях. По существу и в эти годы казахская
степь не уходила совсем из поля зрения  российской

" См.: В. Я. Басин. Казахстан в системе внешней полити-
ки России в первой половине ХУШ в., стр. 73.

1 *; АВПР, ф. Киргиз-кайсацкие дела, 1718, д. 1, лл. 10 об.—
2 об.

“ Там же, л. 12.

125