52 
По  страницам архивов 
Бартольда: 
«Культуроспособность  и  куль­
турные  заслуги  (народов  Средней  Азии.— 
Б.  Л.)  едва  ли  нуждаются  в  доказательст­
ве;  едва  ли  также  можно  поставить  им  в 
вину,  что  они  по  общему  характеру  своей 
истории,  особенно  в  новейшее 
время,  не 
могли  выйти  из  условий  средневековой  жиз­
ни,  когда  в  самой  Европе  в  области  пра­
ва  переход  от  средневековья  к  новому  вре­
мени  начался  только  в  конце  XVIII  в.> 
В  цитированных  выше  строках  отчетливо 
сказываются 
слабые  и  сильные 
стороны 
общественных  воззрений  Бартольда.  К  при­
меру,  нельзя,  конечно,  согласиться  с  кате­
горическим  утверждением,  что  завоеватели­
арабы  застали  в  Средней  Азии  тот  же  са­
мый  общественный  строй,  как  «за  тысячу 
лет  перед  тем  македонские:».  Здесь  налицо 
дань  так  называемому  извечному  феодализ­
му,  хотя  внутри  этого  феодального  общест­
ва  сам  Бартольд  отрицал  наличие  «застоя, 
как  характерного  признака  Востока>. 
С  другой 
стороны,  любопытно 
мнение 
Бартольда,  что  «влияние  религии  на  этот 
строй  было  гораздо  меньше, чем  обыкновен­
но полагают». 
Мнение  далекого  от  марксизма  Бартоль­
да,  что  «для  Туркестана  переход  от  удель­
ной  системы  к  ханскому  единовластию,  как 
для  Европы  переход  от  феодальных  поряд­
ков  к  королевскому...  абсолютизму,  был  не­
сомненным  прогрессом»,  объективно  отвеча­
ло  взглядам  в  этом  вопросе  основополож­
ников  научного  коммунизма.  Как  известно, 
Ф.  Энгельс  отмечал,  в  частности,  что  коро­
левская  власть  была  для  своего 
времени 
прогрессивным 
элементом,  «представитель­
ницей  порядка  в  беспорядке,...  в  противо­
положность 
раздроблению  на  бунтующие 
вассальные  государства»13. 
Но  не  будем  вдаваться,  в  рамках  нашей 
обзорной  статьи,  в  подробные  комментарии 
по  исторический  части  отмечаемой  рукопи­
си  Бартольда,  сколь  бы  ни  было  это  инте­
ресно  с  историографической  точки  зрения1*. 
В данном  случае  для  нас  более  важно  от­
метить,  что  в  рукописи  Бартольда 
содер­
жатся  делающие  ему  честь  меткие  наблю­
дения  в  области  современных  ему  событий. 
Таковы,  например, 
замечания  по  адресу, 
как  он  говорит,  «татарских  националистов», 
по  существу  же  по  адресу  пантюркистов  и 
панисламистов,  так  называемых  джадидов. 
Как  видим,  Бартольд,  отнюдь  не  был  вве­
13  К. М а р к с  и Ф.  Энгельс,Сочинения, 
т. XVI, ч.  I, стр. 445. 
14  Заметим  только,  что  в  связи  с  продол­
жающейся  среди  историков  дискуссией  ка­
рательно 
уровня 
экономической,  полити­
ческой  и культурной  жизни  среднеазиатских 
ханств  накануне 
присоединения  к  России 
продолжает  сохранять  свое  значение  сле­
дующее  мнение  Бартольда:  «В  XIX  в.  бу­
харские  эмиры,  хивинские  и  кокандские  ха­
ны  вывели  значительную  часть  Туркестана 
из  того  состояния  анархии  и  разорения,  в 
которых  она  находилась  во  второй  поло­
т н е  XVIII  в.». 
ден  в  заблуждение  лжереволюционной  фра­
зеологией  джадидов  и  отметил,  что  послед­
ние  не  только  не  помышляли  о  ликвидации 
ханств,  а  наоборот,  стремились  к  тому, что­
бы  «продлить  их  жизнь»  ценой  ограничен­
ных  реформ 
«по  образцу 
проведенных  в 
Турции  и Персии». 
Но  может  быть,  наиболее  ярко  сложное 
переплетение  старого  и  нового  в  мировоз­
зрении  В.  В.  Бартольда,  его  более  или  ме­
нее 
прогрессивных  взглядов  с  ограничен­
ностью  его  исторического  кругозора  сказа­
лось  в  рассуждениях  о  будущем  государ­
ственном  устройстве  Средней  Азии.  Далеко 
не  каждый  буржуазный  востоковед  пришел 
бы  к  выводу,  что 
«культуроспособность  и 
культурные  заслуги 
(населения 
Средней 
Азии) едва  ли  нуждаются  в доказательстве» 
и  что  коренное  население  края  нельзя  ви­
нить  (по  характеру  его  истории)  в  неуме­
нии  выйти  из условий  средневековой  жизни, 
тем  паче, что  и в самой  Европе  «переход  от 
средневековья  к  новому  времени  начался 
только в конце XVIII  века». 
Мы нарочито воспроизвели  несколько  мест 
из  различных  рукописей  Бартольда,  чтобы 
показать,  какой  интерес  и  значение  приоб­
ретают 
они  для 
авторов 
монографии  об 
этом  крупнейшем  русском  востоковеде,  ко­
торая  раньше  или  позже,  конечно,  должна 
быть  создана  и  в  которой  вопросы  эволю­
ции  мировоззрения 
Бартольда­ученого  не­
минуемо  будут  занимать  отнюдь  не  послед­
нее место. 
Завершим  нашу 
статью  общей  оценкой 
материалов  архива  Бартольда,  относящихся 
к  его  связям  с  местными 
(ташкентскими, 
самаркандскими  и  другими)  деятелями. 
Для  характеристики  того,  какое  высокое 
значение  придавал  Бартольд  работе  мест­
ных  деятелей  на  поприще 
изучения  Тур­
кестана  и  в  чем  он  видел,  в  связи  с  этим, 
задачи  факультета  восточных  языков  Пе­
тербургского  университета  и  других  восто­
коведческих  вузов,  очень  важны  рукопис­
ные  тексты  двух  неопубликованных  лекций 
В. В. Бартольда  студентам, кончающим  курс 
восточного  факультета  университета,  об  их 
задачах  в  Туркестане  и  деятельности  науч­
ных обществ1^. 
Бартольд  указывал,  что  «задача...  выс­
ших 
научно­педагогических 
учреждений 
по  востоковедению,  преследующих  подобно 
нашему 
факультету,  только 
научные,  не 
практические  цели,  сводится 
поэтому...  к 
подготовке  новых  специалистов  по  различ­
ным 
отраслям 
востоковедения, 
которые 
могли  бы  принять  деятельное  участие  в  ра­
ботах,  производящихся  местными  тружени­
ками,  и  воспользоваться 
пройденной  ими 
научной 
школой  для  того,  чтобы  своим 
еловом  и  в  особенности  примером  показать 
этим  труженикам,  в  каком  направлении  они 
могут  работать  с  действительной  пользой 
для  науки». 
•s Архив  АН  СССР,  ф.  68,  оп.  1,  д.  75, 
лл.  1—31  (1900 г.).