Самаркандский  любитель  старины Мирза  Бухари 
•35 
когда  состоялось  его  знакомство  с  впервые  посетившим  Самарканд 
известным  русским  ученым  Н.  И.  Веселовским,  имевшим  поручение 
«произвести  систематические  раскопки  как  на  Афросиабовом  городи­
ще...,  так...  и  вообще  исследовать  Туркестанский  край  в  археологиче­
ском  отношении»8. 
Н.  И.  Веселовский  осмотрел  богатейшую  коллекцию  Бухари  и 
приобрел  1202 предмета  из  нее,  в том  числе  11 золотых  монет,  77 се­
ребряных  и  951  медную 
монету9, 
13  медных 
серег,  3  идольчика 
(медный,  каменный  и  глиняный),  18 печатей,  6  камней  с  высеченны­
ми изображениями  людей  и животных  и другие  предметы  древности10. 
Характерно,  что  Мирза 
Бухари  в  ряде  случаев 
безвозмездно 
жертвовал  музеям  ценные  предметы  древности  из  своей  коллекции11. 
Так,  нами  обнаружена  в  архиве  «Ведомость  коллекции  древностей, 
отправленной  из  канцелярии  начальника 
Зеравшанского 
округа  в 
Ташкентский  Музей.  Ноября  24  дня  1883  года».  В  этой  ведомости 
значится  «коллекция,  пожертвованная  купцом  Мирза  Бухариным», 
в  составе  двух  золотых  монет 
(древнееврейская,  древнеарабская), 
найденных  близ  Бухары;  серебряных:  10  бактрийских — больших  И 
малых  (3  найдены  близ  Бухары,  остальные  на  Афрасиабе),  5  куфи­
ческих  (Афрасиаб),  2  царя  Васудевы  (место  находки 
неизвестно), 
15  «индийских  или  древне­персидских 
и  4  арабских» 
(Афрасиаб), 
96 «разных  медных»  монет  (все  из  находок  на  Афрасиабе),  5 золотых 
перстней,  31  печать  и  много  иных  предметов  древности12. 
Знакомство  и  беседы  с  Н.  И.  Веселовским,  а  также  посещение 
его  раскопок  на  Афрасиабе  не  только  пробудили  в  Мирзе  Бухари 
8  Отчет  Императорской  Археологической 
комиссии  за  1882—1888  гг., 
СПб., 
1891,  стр.  XI. 
8  Среди  них  были  бактрийские  монеты  Эвфияема.  Гслиокла,  Диодота,  Селев­
ка,  Агафокла,  инло­бактрийские,  сасанидские  (Шапур  II),  сирийские  (Антиох),  монеты 
аббасидов.  саманидов,  газневидов,  илеков.  хорсзмшахов,  тимуридов,  шейбанндов  и др. 
10  Опись  коллекции  древностей,  проданной  самаркандским  жителем  Мирзой 
Бухари  Абдуллиным  профессору  Николаю  Ивановичу  Веселовскому,  Архив  Ленин­
градского  Отделения  Института  археологии  АН  СССР,  ф.  1,  оп.  1,  д.  20,  1883  г. 
л.  76—81  (в  дальнейшем  Архив  ЛОИА;  дела,  на  которые  мы ссылаемся,  принадлежат 
архиву  Имп.  Археологической  комиссии* 
См  также  «Список  предметов  коллекций 
Юнусова,  Заргера  и  Бухарина»,  Архив  ЛОИА,  ф.  18,  д.  462,  л.  1—4  [фонд  Н.  И.  Ве­
селовского].  Эти  и  последующие 
поступления 
из  коллекций 
Бухари 
и  сейчас 
хранятся  в  Государственном  Эрмитаже  и,  как  явствует  из  ответа  Эрмитажа  на  наш 
запрос  (письмо  №  1736  от  18  декабря  1962  г.),  состоят  «из  терракотовых  фигурок, 
фрагментов  оссуарисв,  разновременной  керамики,  мелких  изделий  из  бронзы,  печатей  п 
монет».  Наряду  с  хивинской  коллекцией  1873  г.,  предметами,  вывезенными  из  Турке­
станского  края,  в  том  числе  из  Самарканда  (Н.  И.  Веселовским)  в  1885—1895  гг., 
предметами  из  раскопок  В.  В.  Бартольла  на  Афрасиабе  в  1904  г.  и  подношениями 
бухарского  эмира  1910—1911  гг., предметы  in  коллекции  Мирзы  Бухари,  поступившие в 
1883—1891  гг..  занимали  одно  из  первых  мест  в  составе  среднеазиатских  собраний 
Государственного  Эрмитажа  дореволюционного  времени  (ср.  А.  Ю.  Я к у б о в с к и й , 
Среднеазиатские  собрания  Эрмитажа  и  их  значение  для  изучения  истории  культуры 
и  искусства  Средней  Азии  до  XVI  в­,  «Труды  Отдела  истории  культуры  и  искусства 
Востока  Государственного  Эрмитажа,  т.  II,  Л..  1940,  стр.  8). 
11  Уместно  заметить,  что  вообще,  когда  речь  шла  о  желании  или  согласии  вла­
дельцев  коллекций  древностей  уступить  их  за  определенное  вознаграждение  Археоло­
гической  комиссии,  музеям  и  другим  организациям,  к  тому  же  с  заранее  оговорен­
ным  согласием  на  посильную  для  них  цену,  не  обязательно  видеть  здесь,  по  нашему 
мнению,  источник  возможного  обогащения  владельцев  коллекций. 
Музеи  и  научные 
учреждения  отбирали  для  себя  наиболее  ценные  в  научном  отношении  предметы 
древности,  но  могли  оплачивать  их,  как  правило,  лишь 
по 
весьма 
минимальной 
оценке,  соответствующей  возможностям  их  скромных  бюджетов.  Если  учесть,  что  эти 
коллекции  собирались  долгие  годы,  причем  во  многих  случаях  сами  собиратели  опла­
чивали  находчиков  и  других  лиц,  у  которых  приобретались  древности,  то  следует 
признать,  что  при  продаже  музеям  коллекций  древностей  о  серьезной  и  крупной 
­наживе»  речи  не  шло. 
12  ЦГЛ  УзССР,  ф.  И­1,  оп.  11,  д.  240,  л.  53,  53а,  55­56.