НА З А В О Д Е
Стихи Г а й р а т и
Еще гудок
не прогудел вторично,
еще монтер рубильник не включил.
Мы чай пить кончили.
И каждый по привычке 
осматривал станок — 
исправлен ли и чист?
И ожил цех...
Ребята—за станками.
Свистит гудок, 
кидая в синь пары.
Вдруг я заметил,— 
среди нас не видно 
товарища и токаря 
'Кумры.
«Наверное, немного запоздала — 
подумал я — 
к началу подойдет...»
Однако, .принимаясь за работу, 
был огорчен отсутствием ее.
Еще в дверях 
я сразу же заметил, 
что шаг ее 
был необычно скор.
А у ресниц в открытом взгляде 
лежал глубокий 
и прямой укор...
★
День закончился 
новой победой цеха.
Среди групп уходящих 
нагнав Кумры, 
в волнах гомона, 
споров и смеха 
я решил отозвать ее 
и расспросить —
о причине глубокой обиды утром, 
корень этой обиды 
до дна отыскать.
И Кумры, улыбнувшись, 
замедлила шаг и круто 
начала
с неподдельным упреком рассказ:
—Вы сегодня поутру, 
когда бледнолицы зори, 
когда лунный закат 
женихом становился зари, 
когда кажутся счастьем 
утра прохладного взоры, 
когда шелест листов 
в тишине е синевой говорит,— 
проходили веселой 
и дружною ротой.
Разговор ваш летел, 
словно ветер в степи.
И поэтому вы,
поровнявшись с моими воротами, 
позабыли сказать мне 
«К у м р ы, н е с п и}
Собирайся скорей, 
нынче так бледнолицы зори, 
что не выдадут сразу 
украдкой идущего дня...»
Но ведя интересные 
к веселые споры, 
не додумались 
обождать минутку меня...
Наш гудок
лился вместе с прохладным рассветом
Я ждала вас
напрасно...
Бледнел небосклона шелк.
Я тогда понеслась на работу, 
как ветер.
Меркли звезды, 
а время безудержно шло.
Утро бурно кипело, 
цвело, нарастало движенье.
В этой мощной волне 
я мчалась в перестуке шагов, 
чтобы вместе с другими 
включить -
вольтаж напряжения 
в жизнь безудержных 
наших широких цехов.
Правда, норма моя 
не опустилась со 117, 
и до 140
я повысить ее берусь.
Но увяло б лицо мое, 
нужно признаться, 
день прогула
на нем написал бы грусть.
Из часов и минут 
составляются дни и недели.
Мы растем в них 
и растим их и бережем.
Из мельчайших секунд
вырастает
огромное дело.
Вот поэтому мне 
опоздание тяжело».
— О Кумры, ты права! 
твое верное слово 
убедительно вышло 
из гранатовых уст.
Впредь, поверь,
не допустим поступка такого.
Пусть' не падает 
на лицо твое 
незнакомая грусть.
Мы зайдем известить тебя, 
когда немощный час рассвета 
не успел еще 
куртку зари одеть...
Мы подымем высоко 
участие к человеку, 
мы построим! впервые 
товарищество людей!
Авторизованный перевод с узбекского 
Бориса Бессонова