ему  сказал  явно,  что  продать  вещи  чужие  мне  было  возможно 
разве  только  положить  под  заклад  на  время  за  долг,  какой  я 
имел  в  Хиве,  а  именно  сто  червонных.  Должен  я  его  свойствен­
нику  до  107  червонных  за  сукно,  подаренное  хану  и  ему  (кото­
рое  было  его,  фаворитово),  как  я  и  положил  под  заклад  две 
связки  овчинок  бухарских  того  купца,  на  которые  я  дал  креди­
торам  ассигнацию  в  200  червонных  бухарских  с  таким  догово­
ром,  что,  когда  прибудет  купец  российской  из  Бухары, 
тогда 
купцу  надлежит  дать  200  червонных,  а  овчинки  назад  взять. 
По  моему  нещастию,  помянутой  фаворит  вошел  в  ссору  с  на­
ипом  Ходжою  за  посла,  представленного  от  наипа  и  аппробо­
ванного  от  хана.  Также  фаворит  видел,  что  наип  держал  мою 
сторону  и  старался  за  меня  жестоко  (очень  сильно. — В.  В.) 
пред  ханом,  и  когда  я  проведал  о  такой  вражде  и  что  мои  дела 
нехорошо  происходят,  признал,  что  фаворит  иного, не  происки­
вал,  только  б  меня  весьма  обнадежить  и погубить.  Тогда,  будучи 
в  крайней  десперации,  мыслил  уйти  из  Хивы  так,  как  я  учинил 
из  Бухары.  И  взять  с  собою  только  10  человек  и  20 лошадей  для 
провианту  и  воды,  имея  при  себе  провожатого  моего,  татарина, 
а  достальных  оставить  в  Хиве  на  волю  божию.  Послал  сказать 
фавориту,  что  ежели  хан  не  хотел  меня  отпустить,  то  б  хотя  из­
волил  объявить,  как  бы  мне  избавиться  от  [заботы  о]  толь  мно­
гих  харчей,  имея  при  себе  верблюдов  и  лошадей,  ибо  не  мог  я 
содержать  ниже  моих  людей. 
На  сие  мне  ответствовано:  «Для  чего  посланник  так  спешит 
ехать  в  такие  дни  жаркие?  Чтоб  подождал  несколько  и  отпра­
вили  б  его  в  скорых  числах.  Но  надобно  еще  сыскать  какой­ли­
бо  иной  тракт,  а  прямым  и  обычайным  трактом  проехать  невоз­
можно.  Ибо  неприятель  (то  есть  казаки)  стоит  во  многом  числе 
по  дороге». 
По 
многие 
новые 
требования 
об 
отпуске 
своем 
ре­
золюции  не  получа,  уже  я  весьма  бежать  отважился  из  Хивы. 
И  не  ожидая  других  резолюций,  выслал  всех  моих  верблюдов 
на  торг  продавать,  притворяясь,  будто  остаться  до  осени.  Также 
и  вторично  их  высылал,  ибо  никто  их  не  покупал,  а  торг  имелся 
только  дважды  в  неделю.  Между  тем  я  со  всякою  секретностшо, 
не  объявляя  никому  из  моих  людей,  готовился  в путь,  как  бы  мне 
мочно  было  скоро  и  нечаянно  уйти  в  степи,  дав  знать  притворнее 
якобы  гулять,  и  для  того  сделал  я,  чтоб  было  обычайно  народу, 
как  я  выезжал  верхом  на  каждый  день  в  поле. 
От  некоторого  моего  приятеля  немедленно  донесено  хану,  как 
я  продавал  верблюдов,  и  ныне  уже  не  поехал,  за  тем  что  мне 
запрещено  ехать.  И  хан  спросил:  «Может  быть,  посланник  был 
де  готов  ехать?»  Последи  он  же,  хан,  сказал:  «Еще  так  мое на­
мерение  было  удержать  посланника  доброю  манерою,  чтоб он не 
приял  за  противно,  и  мыслил  я,  что  и  сам  бы  не  поехал,  опаса­
ясь  казаков,  но  уже  когда  так  отважился,  то  я  его  отпущу,  одна­
ко  ж  не  чаю  доехать  ему  благочестиво,  ибо  десять  тысяч  каза­
ков  стоят  по  той  дороге,  которою  он  имеет  ехать». 
112"