Фаворит  ханской  хотел  арестовать  всех  российских  неволь­
ников  освобожденных  (числом  40  человек  мужеска  и женска  по­
лу  и  робят),  которые  из  рук  в  руки  переходили,  потом  до  меня 
дошли  в  Бухаре.  Объявлял  оной  фаворит  не  отпустить  из  них 
ни  единого,  разве  тогда,  когда  ему  дано  будет  с  каждой  души  по 
двадцати  червонных,  и  иные  безчисленные  чинили  своевольные 
вымыслы.  Угрожал  меня,  будто  бы  он  имел  со  мною  многие  сче­
ты  и  что  в  его  воле  состояло,  отпустить  ли  меня  или  весьма 
удержать. 
Некоторой  купец  хивинской  нес  ко  мне  два  кушака  серебря­
ные  и одно  полотняное  на  чалму  обвивало,  и  помянутой  фаворит 
вырвал  из  рук  у  того  купца  насильно,  не  показав  мне,  но  когда  я 
посылал  человека  спросить  только,  получен  ли,  тогда  он,  жес­
токо  осердясь,  сказывал:  «Или  посланнику  не  любо,  что  взял 
его  кушаки,  но  еще  узнает — и  больше  от  него  взять  имею».  По­
мянутому  фавориту  подарил  я  коня,  какого  он  хотел  иметь  себе 
всеми  мерами.  И  по  неких  днях  он  же  пришел  в  мою  квартеру 
и,  никому  не  сказав,  без  моего  ведома  взял  из  конюшни  друго­
го  коня  изрядного,  а  вместо  того  оставил  своего  такого,  которой 
ничего  не  стоил.  И  я  ему  велел  сказать,  что  так  непристойно 
своею  волею  взять  такого  коня,  какой  имел  быть  потребен  мне 
в  дороге.  И  за  то  осердясь,  говорил:  «Хотя  я  и  сам  взял  коня 
посланникова,  но  то,  что  я  учинил,  посланник  имел  бы  принять 
за  великую  честь». 
Все  такие  своевольства  и  поносителъствы,  какие  фаворит  мне 
чинил,  я  всегда  с  разумом  и  с  великою  терпеливостию  сносил,  и 
колико  не  воздавал  мне  с  неблагодарностию,  толико  наипаче  я  с 
вящею  любовию  и учтивостию  ублажал  его.  Помянутой  фаворит 
обещал  мне  двух  невольников  русских:  один  назывался  Петр 
Чебышев,  а  другой—Мурза,  черкес  горской,—оба  взяты  с  Бе­
ковичем.  Для  того  подарил  ему  муштук  серебряной  турецкой, 
которой  в  8  рублев  мне  стоил.  А  тот  муштук  прежде  был  под 
закладом  у  одного  купца  в  Бухаре,  отколе  ко  мне  прислан  не­
давно,  а  фаворит  про  него  ведал.  И  понеже  он  взять  его  насиль­
но  не  мог,  для  того  меня  обманул  и,  вместо  того  чтоб  дать  мне 
помянутых  невольников  двух,  держал  их за  арестом,  дабы  не уш­
ли  со  мною. Сверх того на подарки всем  домашним  фаворитовым 
все  мои  платья,  пздрав  (вырвав —USMIHB
 В.  В.),  роздал.  И  сим  недово­
лен.  Все,  что  у  меня  видел  и  ведал,  просил  без  стыда 
всякого. 
Сказал  ему:  «Для  моего  здесь  содержания  что  ни  имел, то  изну­
рил,  аж  до  последней  ложки  серебряной,  и  уже  у меня  не  оста­
лось  ниже  тарелки  оловянной — все  распродал».  Насопротив  се­
го  он  мне  объявил,  что  и  моя  жизнь  и  моя  смерть  в  его  руках 
состояла  и  ежели  я  хотел  ехать,  то  надлежало  мне  весьма  себя 
обнажить  и  подарками  спасти  душу  токмо.  Напоследок  по  толь 
многих  досадительствах  вздумал  помянутой  фаворит  принудить 
меня,  чтоб  я  десять  тысяч  овчинок,  от  одного  купца  российского 
в  Хиву  присланных,  взяв,  ему  продал,  но как  бы ему денег  [мне] 
не дать, и якобы я за то у него  много  невольников  выкупил.  Но  я 
111"