А  что  вы  говорите  о  после  князе  Бековиче,  будто  бы  он  при­
ехал  в  страны  ваши  яко  неприятель,  о  том  его  величество  ни­
чего  не  ведает,  ибо  он  имел  комиссии  приятельские,  а  не  непри­
ятельские  о  некоем  деле,  но  хотя  б,  как  вы  сказываете,  и  был 
неприятелем  и  признан  за  такого,  однако  ж  не  надлежало  и 
не  по  резону  погубить  его,  не  честно  арестовать,  паче  ж  был 
в  руках  ваших  и  потом  могли  б  вы  внушить  его  величеству  и  его 
величество  знал  бы  как  его  наказать,  ежели  бы  виновен  явился». 
На  сие  фаворит,  усмехаясь,  отвещал:  «Посланник,  слова  ва­
ши  очень  остры  и  праведно  сказаны,  но  дело  уже  сделано,  и  в 
то  время  хан  себе  не  был  господином;  ежели  бы  я  был  в  такой 
акции  (ибо  оной  фаворит  тогда  обретался  в  Бухаре),  то  б  не­
допустил  до  смерти  не  токмо  князю  Бековичу,  но  ниже  из  них 
иному  кому.  Полно,  ныне  того  надобно  забыть  все,  ибо  когда 
его  величество  ни  соизволит  склониться  к  миру,­  то  хан  ему 
отдаст  российских  всех,  в  Хиве  обретающихся,  и  всех  ста  чело­
век  не  будет». 
Уже  я  не  хотел  больше  разговаривать  с  помянутым  фавори­
том,  но,  пресекши  дискурс  (беседу,  рассуждения.—USMIHB
В.  В.),  спро­
сил  его,  когда  б  мог  иметь  я  у  хана  аудиэнцию,  и  [сказал,  что] 
стыдно  мне  появиться  с  праздными  руками;  на  сие  он  сказал, 
что  на  сих  днях  будет  уведомлено,  и  с  тем  от  меня  пошел,  не 
упоминая  ничего  о  подарках. 
По  двух  днях  прислал  фаворит  сказать  мне,  что  хан  между 
двумя  днями  имеет  мне  дать  аудиэнцию  и  дабы  я  приготовил 
подарки  для  самого  хана  и  для  некоторых  министров  узбеков, 
и  особливо  велел  сказать,  что  ему  то  осмотреть,  что  я  хорошего 
приготовил. 
Такие  суть  призывы  их  и  обещания:  вместо  того  чтоб  дать 
мне,  они  претендуют  у  меня  взять.  Сожалели,  что  я  не  приехал 
прежде,  не  ради  иного  чего,  токмо  чтоб  меня  обнадежить  и  иметь 
себе  вяще  прибыток,  ибо  коль  позднее  я  прибыл  в  Хиву,  толь 
убожее  [мое  состояние]  и  им  меньше  пользы. 
Между  тем  послал  донесть  фавориту,  что  в  готовности  до­
стойного  не  имею,  как  он  сам  разсудить  изволит,  ибо  все,  что 
ни  имел,  отдал  хану  и  узбекам  бухарским  и,  будучи  в  тех  стра­
нах  толикое  время,  изхарчил  для  своего  содержания.  И  иного 
не  имею  в  подарках,  разве  две  тысячи  овчинок,  однако  ж  до­
стальные  некоторые  галантереи  нарочно  бережены,  представляю 
в  его  волю,  чтоб  он  изволил  расположить,  как  разсудит  быть 
пристойнее.  И  как  фавориту  от  меня  сказано,  последи,  на  дру­
гой  день,  он  один  пришел  смотреть,  что  я  имел  хорошего  в  по­
дарок  хану  и  другим,  а  наипаче  видеть,  было  ли  что  для  него. 
И  тако  показал  ему:  пару  лисиц  (а  черных,  изрядных  я  нарочно 
берег  для  всякой  потребы  и  случая),  часы  серебряные,  чайник 
серебряной,  дюжину  чашек  порцелиновых,  шесть  кусков  позу­
менту  серебряного  русского,  фунт  серебра  волоченого,  зеркало 
полуаршинное  с  рамами  из  янтаря  составлены,  рюмку  из  белого 
янтаря,  один  футляр  янтарной,  пару  добрых  пистолет  немецких, 
102"