которой  божбою  слово  мне  дал,  [я],  того  ради  вид  подал  назад 
возвращаться  и  нарочно  выслал  на  поле  полатку,  а  сам  на 
завтрее  после  ангела  Вашего  выезжать  хотел.  Что  услыша,  хан 
на  Ваш  ангелов  день  двух  капитанов  со  всеми  стрельцами  его, 
также  даругу  (подобно  коменданту)  21  с  своими  ж  стрельцами 
выслал  и  велел  весь  двор  мой  осадить,  недопустить  меня  выез­
жать.  А  какой  иной  указ  был,  того  не  ведаю.  На  тот  день  о  по­
лудни  приехал  ко  мне  бухарской  посол  для  поздравления  и 
просил  меня,  дабы  под  вечер  к  нему  в  гости  приехал,  понеже 
ближние  ханские  хотели  тут  съезжаться  и  упросить,  чтобы  мне 
назад  не  ехать.  И  я  его  слова  послушался.  Лишь  оной  бухар­
ской  посол  съехал  с  моего  двора,  а  из  вышепомянутых  стрель­
цов  многие  в  соседние  армянские  дворы  спрятались,  и  вдруг  по  1 
нашим  стали  стрелять.  И,  видя  их  такой  дикой  намёрок  (наме­
рение.— В.  В.),  каждой  за  свое  оружие  хватился  и  вне  ума  та­
кожде  стали  стрелять,  тут  же  и  достальные  тюфякчи22  последо­
вали,  и хотя  оных  премногое  число  было,  а  нас  токмо — которые 
ружье  знают—16,  однако  ж  божиею  милостию  всех  принудили 
отступиться,  так  что  [через]  полчаса  бою  в  глаза  никто  больше 
не  явился,  но  все  бегом  ушли.  Сам  даруга,  которой  верхом  был, 
в  бок  ранен  остался.  Пятеро  убито,  а  может  быть,  и  более,  для 
того  что  они  укрывают.  Столь  же  числом  других,  раненых.  Из 
моих  служащих  трое  убито,  о  которых  зело  сожалею.  В  таком 
случае  удержаться  не  возможно  было,  а  се  сами  на  нас  напали. 
И  прошу  всепокорно  Вашего  Величества,  дабы  не  повелели 
принять  в  гневе,  понеже  за  Вашу  честь  всегда  готов  умереть. 
Сие  дело  так  хана,  как  и  всех  ближних  его  в  великое  возму­
щение  привело,  и  сами  не  знают,  что  делать  и  как  бы  помирить­
ся.  К  бухарскому  послу  непрестанно  подходят,  чтобы  оной  по­
мирил  меня  с  ханом  и  нам  бы  выезжать  ко  двору.  Сперва  я  не 
хотел  слышать,  потом  слово  дал,  что,  ежели  хотят  поскорее  нас 
отправлять,  поеду.  Со  всем  тем  конца  еще  не  видал,  чаю,  хан 
опасается,  чтоб  я  на  него  самому  шаху  не  жаловался,  а  ихти­
матдевлета  не  опасается,  понеже  у  них  слово  за  одно.  Ежели  бы 
комиссия  моя  была  до  шаха,  не  описавшися,  отнюдь  бы  не  по­
ехал.  Но,  понеже  на  моих  руках  иной  интерес,  того  ради  за  бла­
го  рассуждая,  ежели  пропуск  нам  дадут,  путь  свой  к  Казбину 
восприять  и  от  сего  проклятого  народу  и  города  освободиться. 
А  протчее  положил  на  милостивое  разсуждение  Вашего  Величе­
ства. 
Ежели  бы  мне  теперь  и  назад  возвратиться,  не  возможно, 
для  того  по  мостам  везде  караулят,  думая,  что  я  уеду,  и  кизыл­
баши,  которые  нас  отведали,  сами  не  посмелятся  караулить,  но 
в  помощь  берут  армянов,  которых,  вправду  сказать,  можно  по­
честь  за  кезилбаш. 
Куриер  Дмитрий  пишет  ко  мне  из  Казбина,  что  оной,  когда 
там  прибыл,  об  нас  доносил  ихтиматдевлету  и  оной  ему  ответ­
ствовал,  будто  мы  в  дороге  обретаемся.  И  в  другой  раз,  когда 
мои  письма  получил  отселе,  также  говорил  ему,  ихтиматдевле­
49