О  вышереченном  поступке  когда  донеслось  хану,  зело  за  про­
тивно  себе  принял  и  тотчас  послал  человека  своего  к  Димитра­
кию  сказать,  что  не  трактуются  как  посланные  приятелей  шахо­
вых,  ибо  есть  в  том  афронт  и  его  персоне,  и  ежели  он  того  ж 
часу  не  освободит  его  из  аресту,  то  он  велит  вынать  его  силою. 
И  притом  приказал  уже  мушкетерам  своим 
близ 
его  дому 
стоять.  Тот  ханский  человек  пришел 
к  нему, 
Димитракию, 
в  то  ж  время,  когда  брат  Алдигиреев,  шамхалов 
також,  при­
слал  к  нему  со  объявлением,  что  ежели  он  его  скоро  не  выпу­
стит,  то  он  придет  с  своими  людьми  доставать,  с  позором  ему. 
И  тако  он,  Димитраки,  убоясь  посланных  хановых  и  шамхало­
вых,  выпустил  тотчас  обруганного  посланца  калмыцкого.  Одна­
ко  ж  своим  проклятым  языком  примолвил  и  то,  что  он  выдает 
его  по  старательству  шамхалову,  а  ежели  б  не­то, 
конечно  б, 
послал  его  скованна  в  Астрахань. 
Все,  кто  ни  послышал  о  таких  б°ездельных 
(пакостных.— 
В.  В.)  поступках,  дивилися.  Господин  консул  французский  был 
у  меня  и  соболезновал  о  бедном  том  человеке  и  об  моем  вели­
ком  терпении,  обнадеживая  меня,  что  он,  Димитраки,  понеже 
признал  свои  пакости,  больше  не  поедет  в  дом  свой  (так  в  тек­
сте.—yxwvutsrqponmlkjihgfedcbaTSRPMKIGFECBA
ß.USMIHB
  В.). 
Вашим  превосходительствам  зело  известно  есть  должность 
моя,  в  которой  поступаю  с  великим  терпением,  ни  же  (и  не.— 
В.  В.)  могу  показать  досады  моей,  ибо  живу  под  послушанием 
со  всею  моею  верностию.  О  сем  свободно  могу  похвалитися. 
Отправляю  сии  письма  с  некоторым  надежным  татарином. 
И  поехал  он  с  сими  посланцами  калмыцкими,  которые  вместе 
с  некоторыми  людьми  шамхальскими­приходили  ко  мне  и  жало­
бу  приносили  о  учиненном  им  от  нашего  куриера  афронте,  и  не 
им  еще  (только.— В.  В.),  но  самому  Аюка  хану,  говоря,  дабы, 
ежели  я  признаваю  в  них  какую  неверность  или  преступление, 
к  его  царскому  величеству  учинил  бы  о  том  доношение  и  они  го­
товы  принять  себе  казнь,  какую  поволит.  А  ежели  ни  (нет.—»  H
В. В.), то  б  я  донес  монарху  о  учиненной  обиде  хану  (т.  е.  Аюке 
хану.— В.  В.),  то  б  я  донес  монарху  о  учиненной  обиде  хану 
(т.  е.  Аюке  хану.— В.  В.)  в  персоне  его  посланца.  Да  они  ж 
просили  у  меня  и  письма  к  хану  со  объявлением  об  околичности 
(обстоятельствах,  подробностях.—  В. ß.)  обиды  и  о  невинности 
его  посланца.  На  что  я  дал  им  в  ответ,  отчасти  утешая  их,  что 
учиненная  им  от  куриера  обида  не  надлежит  быть  оставлена, 
паче  должности  18,  хотя  и  учинена  от  неразумной  персоны  и  не 
ведется  по  самым  правам  посольским,  однако  ж  за  то  не  уйдет 
он  от  надлежащего  наказания.  Что  же  надлежит  до  письма 
к  Аюке  хану,  я  хотел  им  в  том  отказать,  говоря,  что  довольно 
и  того,  что  я  о  сем  деле  пишу  до  его  величества.  Но  они  учали 
плакать,  что  они  без  письма  моего  не  поедут,  а  наипаче  просили 
письма  на  русском  языке,  а  не  на  турском.  Того  ради  не  мог  я 
отбиться  от  того  письма  и  с  претекстом  (предлогом.—  В.  В.)  на 
доношение  его  величеству  отправляю  сего  куриера 
татарина. 
45