митраки,  как  диавол;  и  тот  поздравляет  его,  а  он  стал  его  так 
жестоко  бранить  по  русски,  что  не  оставил  у  себя  ни  малого 
скверного  слова,  примешивая  в  той  же  брани  и  мое  имя,  гово­
ря  ему:  «Бестия!  Для  чего  ты  не  отдал  мне  визиты,  а  ему  (си­
речь  обо  мне)  учинил?  Дам  де  я  себя  знать  и  вам  и  ему,  кто 
я  таков!  Аль  де  вы  не  знаете,  что  господин  мой  Артемой  Петро­
вич  есть  губернатор  астраханской  17,  и  могу  де  сделать  то,  что 
повесить  вас  и  отнять  все  ваши  пожитки?»  От  таких  слов  он, 
посланец,  помертвел  и  говорит  ему:  «За  что  поносишь  Аюку  ха­
на,  от  которого  я  отправлен  на  сию  комиссию?»  Тогда  Димитра­
ки,  осердясь  еще  пущее  и  понося  и  самого  хана,  закричал  лю­
дем  своим,  чтоб  его  бросили  на  землю  и  били  б  его  плетьми. 
И  он  первым  четырем  человекам,  которые  пришли  на  него,  не 
дался,  потом  пришли  другие  четыре  человека  и,  сняв  с  бедры 
его  саблю,  разложили  его.  И  велел  дать  ему  150  ударов,  не  по 
человеческу,  но  по  собацки,  как  я  сам  осматривал  спину  его  и 
приказал  на  другой  день  лечить  его,  а  именно  вчерашнего  чис­
ла.  И  по  таком  жестоком  побое  посадил  его  за  арест.  Дело  сие 
случилось  поутру  рано,  а  я  сведал  о  том  по  трех  часах  от  по­
сланца  калмыцкого  Чапдержапова.  Не  можете,  ваши  превосхо­
дительства,  поверить  мне,  что  я  всем  ужасен  был.  И  послал  я 
тотчас  человека  своего  к  нему,  Димитракию,  со  объявлением, 
что  такую  его  глупость  Аюка  хан,  яко  верный  подданный  наше­
му  монарху,  примет  себе  за  противно,  ибо  афронт  учинен  ему, 
а  не  посланнику  его,  и  понеже  он  толико  безделиц  здесь  при 
очах  ханских  и  других  министров  шаховых  в  повороте  своем от 
двора  его  поделал,  что  сей  хан  не  токмо  учииит  ему  какой  вели­
кой  афронт,  но  еще  даст  о  том  знать  шаху,  который  потом  и  по 
готову  истинные  причины  будет  иметь  приносить  жалобы  об  на­
ших  поступках.  Наконец,  велел  я  ему  сказать,  чтоб  он  тотчас 
освободил  того  из  аресту,  понеже  не  за  что  было  такими  против­
ностями  его  трактовать,  хотя  он  и  учинил  визиту  мне,  а  не  ему. 
Також,  что  он  не  имел  облигации  (дёла,  претензий.— 5.  В.)  ни 
ко  мне,  ни  к  нему. 
И  на  вышепомянутое  мое  объявление  отвечал  он  глупым  об­
разом,  будто,  что  он  делал,  сделал  очень  хорошо  и  не  требует  в 
том  никакого  совету,  говоря,  что  не  бил  и  не  арестовал  его  за 
то,  что  он  #был  у  меня,  а  не  у  него,  но  за  то,  для  чего  он  к  нему 
не  пришел  тогда,  когда  его  призывал,  и  будто  невежничал  пред 
ним,  и  за  то  на  злость  всем  не  токмо  будет  его  держать  за  аре­
стом.,  но  и  еще  хотел  его  всячески  бить,  а  потом  скованна  по­
слать  к  губернатору,  своему  господину,  в  Астрахань. 
Потом  посылал  к  нему  посол  бухарской.  И  ему  также  отка­
зал.  Посылал  и  я  в  другой  ряд,  но  всё  втуне. 
И  держал  он  того  посланца  во  весь  день  тот  за  арестом,  и 
не  велел  ему  ни  пищи  давать,  и  запер  его  в  такое  место,  что  не 
допускал  никого  и  говорить  с  ним.  Да  он  же,  Димитраки,  во 
весь  день  тот  трактовал  (потчевал.— В.  В.)  обедом  русских  куп­
цов. 
44