г 
ких  краях  войска  наши  обретаются...  дабы  ты...  ежели  способно 
тебе  будет,  на  те  места,  где  оные  войска  наши...  проехать  мог». 
Позже  из  Москвы  было  послано  еще  одно  письмо,  в  котором 
спрашивалось:  «Получил  ли  ты  оные  указы,  о  том  мы  известия 
не  имеем» — и  повторялось,  что  Ф.  Беневени  должен  выезжать 
из  Бухары  желательно,  для  облегчения  проезда,  к  местораспо­
ложению  русских  войск,  находящихся  в  Персии  [1,  1724  г.,  д. 1, 
л.  11 —11об.;  1723  г.,  д.  1,  л.  38—39об.].  Но  и  первое  и  второё 
послание  из  России  Ф.  Беневени  получил  только  в  1725  г. 
Некоторые  донесения  Ф.  Беневени  были 
написаны 
тайно­
писью—  цифирью  (каждая  цифра 
обозначала 
определенную 
•букву);  они 
расшифровывались  в  Коллегии  иностранных  дел. 
Но,  к  сожалению,  не  все  документы  до  нас  дошли:  Флорио  Бе­
невени  «неоднократно  в  Бухарах  при  некоторых 
случаях 
со 
страху  принужден  был  многие  записки  и  реляции,  касающиеся 
до  тамошнего  состояния,  которые  были  на  русском  языке,  жечь, 
дабы  не  сыскались». 
«К  тому  же  тамошние  озбеки  за  причину  князя  Черкасского 
имели  его,  посланника,  в  великом  подозрении».  И,  как  нам  уже 
известно,  «самому  хану...  внушали,  чтоб  приказал  его...  огра­
бить  и  убить  али  де  в  полон  взять...»  Вполне  понятны  поэтому 
слова  Ф.  Бенёвени:  «...чего  ради  я  вне  ума  моего  обретаюсь,  не 
знаю,  что  делать,  как  бы  от  сего  варварства  освободиться.  Везде 
страх,  везде  смерть  признаваю».  Он  не  мог  выехать  из  Бухары, 
и,  хотя  имел  прощальную  аудиенцию  у  хана  и  получил  от  него 
грамоту  к  русскому  царю,  его  «отпустили  только  на  словах»:  ни­
какого  конвоя  не  дали,  сроки  отъезда  не  объявили.  У  хана  не 
было  настоящей  власти,  и  его  «управительство»  названо  Ф.  Бе­
невени  «без  основания...  ибо  все  хана...  больше  для  фигуры  ток­
мо  и  слушаются».  Хан,  повторяем,  зависел  от  бухарской  знати, 
•а она  не  желала  сближения  с  Россией.  Для  начала  хан  должен 
был  не отпускать  русского  посланника. 
Обстоятельства  этого  «неотпуска»  очень  подробно  описаны 
в  журнале  Ф.  Беневени.  Упомянем  только,  что  он  все­таки  ре­
шился  выехать  из  Бухары  в  Персию  16  февраля  1725  г.,  но  в  до­
роге  чуть  не  был  убит  посланным  из  Бухары  ему  вдогонку  отря­
дом  туркмен  и  вынужден  был  вернуться  назад. 
«...Хивинской  хан  Ширгазы...  (тот  же,  которой  был  во  время 
князя  Бековича),—  сообщает  Ф.  Беневени,—писал  ко  мне  не­
единократно  и  секретно...  призывая  и  увещевая,  чтоб  я  ехал 
чрез  Хиву  и  его  земли...  без  всякого  сумнения,  и  обещал  мне 
свободной  проезд  с  пристойною  честию  и  с  провожатыми  до 
границ  российских,  не  нанося  никакого  вреда  и  убытка...  И  по­
неже  я  никоею  мерою  не  хотел  верить  лживым  обещаниям  и 
предательным  еловым  Ширгазы  хана,  для  того  добрым  спосо­
бом  всегда  извинялся,  что  я  не  мог  восприять  такой  путь...»  Хи­
винский  хан,  как  видно,  стремился  всячески  загладить  свою 
вину  перед  Россией,  боясь  мщения  за  Бековича­Черкасского,  и 
желал 
угодить — помочь  русскому  посланнику. 
Но,  конечно, 
25