тали  при  необходимости  пользоваться  услугами  «християн» — 
­сербов,  словенцев,  хорватов,  далматинцев  и  других  славянских 
народов,  а  также  греков.  В  них  русское  правительство  всегда 
видело  своих  друзей 
и  потенциальных 
союзников22. 
Можно 
вспомнить,  например,  Савву  Рагузинского23  или  Луку  Барку24, 
которые  немало  сделали  для  русского  посла  в  Порте  [о  них  см.: 
.28;  30,  а  также:  10;  47,  с.  238—243].  Вероятно,  именно  они  по­
знакомили  Ф.  Беневени  с  П.  А.  Толстым,  или  же  это  произошло 
при  посредничестве  жившего  в  Стамбуле  деда  Беневени — ар­
хиерея. 
Флорио  Беневени  «служил  переводчиком  языков  ориенталь­
ных  и  в  тамошних  делах  посольских  верно»  и,  можно  предполо­
жить,  более  или  менее  спокойно  до  1710  г.  Каких­либо  подроб­
ностей  о  его  деятельности  нам  неизвестно.  Очень  важные  дипло­
матические  документы — статейные  списки25  и  прочие  дела  по­
сольства  П.  А.  Толстого — не  приводят,  к  сожалению,  никаких 
сведений  о  Ф.  Беневени.  Его  имя  даже  не  упоминается  в  списке 
лиц,  которым  полагалось  жалованье:  «...от  великого  государя 
жалования  годового  ему,  послу,  и  при  нем  служителям».  Из 
этого  небольшого  списка  (всего  девять  имен)  мы  можем,  на­
пример,  узнать,  что  переводчик  посольства 
Петр 
Сафонов26 
имел  100  руб.  годового  жалованья  [4;  1708  г.,  д.  3,  л.  34;  1709  г., 
д.  2,  л.  10—Юоб.].  Вероятно,  существовал  особый  список  для 
иностранцев  на  русской  службе.  Быть  может,  имя  Ф.  Беневени 
встретилось  бы  нам  в  документах  следующих  лет,  но  статейные 
списки  обрываются  на  второй  половине  1709  г. 
20  ноября  1710  г.  на  торжественном  заседании  дивана  было 
принято  решение  начать  против  России  войну.  А  через  неделю, 
.28  ноября,  были  арестованы  П.  А.  Толстой  и  весь  состав  рус­
ского  посольства.  Архив  посольства  был  захвачен  и  уничтожен, 
имущество  разграблено  [28,  с.  16—17;  50,  с.  31,  38].  «И  с  ним 
.же,  помянутым  послом,  заточен  был  в  тюрьму,  именуемую  Еди­
кулу»  (или,  как  ее  называли  русские,  Семибашенную  крепость), 
Флорио  Беневени. 
«Когда 
турки 
посадили 
меня 
в 
заключение,—  писал 
П.  А.  Толстой,—тогда  дом  мой,  конечно,  разграбили  и  вещи  все 
растащили,  малое  нечто  ко  мне  прислали  в  тюрьму,  и  то  все  пе­
репорченное.  А  меня,  приведши  в  Семибашенную  фортецию,  по­
садили  прежде  под  башню  в  глубокую  земляную  темницу,  зело 
мрачную  и  смрадную,  из  которой  последним,  что  имел,  избавил­
ся  (освободился.—  В.  В.)  и  был  заключен  в  одной  малой  избе — 
17  месяцев.  Из  того  числа  лежал  болен  от  нестерпимого  страда­
ния  семь  месяцев  и  не  мог  упросить,  чтобы  хотя  однажды  при­
слали  ко  мне  доктора  посмотреть  меня,  но  без  всякого  призре­
ния  был  оставлен.  И  что 
имел, 
и  последнее — все  иждивил 
(истратил.— В.  В.),  покупая  тайно  лекарство  чрез  многие  руки. 
К  тому  же  на  всякий  день  угрожали  мучением 
и 
пытками, 
спрашивая,  кому  министрам  и  сколько  давал  денег  за  содержа­
ние  покоя»  [31,  с.  25]. 
13