хан,  пользуясь  плодами  его  коварства,  изъявил  негодование  и 
назвал  Ширгази  16  человекоядцем,  чем  угодил  Петру,  который 
через  него  думал  возобновить  свои  предприятия  и  для  того  по­
слал  к  нему  Флорио  Беневени,  Иностранной  коллегии  секрета­
ря»  [39,  с.  274;  см.  также:  18,  т.  7,  с.  65;  41,  с.  32—33]. 
Именно  этому  посольству,  а  не  другим,  предыдущим  и  после­
дующим,  посвящается 
настоящий  сборник,  и, 
следовательно, 
о  нем  мы  расскажем  подробно. 
Прежде  всего — кто  же  такой  Флорио  Беневени?  Среди  до­
кументов  Коллегии  иностранных  дел  17  мы  обнаружили 
«Чело­
битную  об  отпуске  секретаря...  Флорио  Беневени  на  родину...» 
[2,  д.  2396,  л.  5—5об.].  Начало  ее,  говоря  по­современному,— 
это  автобиография  Беневени.  Она,  к  сожалению,  очень  краткая. 
Но  она  единственная. 
Мы  узнаём,  что  Флорио  Беневени — рагузинёц18,  приехал 
в  Россию  в  1714  г.,  но  на  русской  службе  состоял  уже  давно. 
«В  1708­м  году  бывший  в  Константинополе  полномочным  пос­
лом  граф  Толстой  принял  меня  в  службу...» 
Петр  Андреевич  Толстой  19  был  отправлен  в  Адрианополь  и 
Стамбул  в  ноябре  1701  г.  Всегда  предпочитая  для  дела  людей 
умных,  ловких,  Петр  I  сам  выбрал  этого  талантливого,  гибкого 
дипломата,  человека  образованного  и  «в  уме  зело  острого», для 
отправки  послом  в  очень  важную  для  России  страну — Осман­
скую  империю  [см.  31,  с.  19].  Начав  войну  со  Швецией,  русское 
правительство  крайне  нуждалось  в  мире  со  своими  восточными 
соседями,  и  особенно  с  Портой,  которую  Швеция  и  другие  евро­
пейские  страны  всячески 
толкали 
на  обострение 
отношений 
с  Россией.  Можно  представить,  какого  труда  стоили  русскому 
послу  годы  мира  с  Османской  империей.  Сложность  заключа­
лась  и  в  том,  что  русское  посольство,  сами  русские  постоянно 
находились  в  атмосфере  подозрительности,  недоверия  и  враж­
дебности  со  стороны  султанского  правительства.  «На  двор  ко 
мне,— писал  П.  А.  Толстой  в  апреле  1703  г.  Ф.  А.  Головину20,— 
ни  одному  человеку  пройти  невозможно,  потому  что  отовсюду 
открыт  и  стоят  янычары,  будто  для  чести,  а  в  самом  деле  для 
того,  чтобы  христиане  ко  мне  не  ходили.  А  у  французского,  анг­
лийского  и  других  послов  янычары  не  стоят»  [31,  с.  20—21]. 
Вероятно, 
нуждаясь 
в 
надежных 
помощниках­толмачах, 
П.  А.  Толстой  и  принял  Флорио  Беневени,  отлично  знавшего 
персидский,  турецкий,  татарский  и  итальянский  языки  (послед­
ний  в  то  время  часто  использовался  на  Востоке  в  дипломатиче­
ских  делах)  [41,  с.  33]. 
В  России  охотно  брали  на  службу  иностранцев21:  страна 
нуждалась  в  опытных,  «современных»  моряках,  военных,  инже­
нерах  и  др.  «Милости  и  щедроты  его...  ежедневно  распростра­
няются  на  великое  множество  людей,  которые  из  чужих  стран 
поступают  к  нему  на  службу»,—писал  современник­иностранец 
о  Петре  I  [34,  с.  26].  Представители  русского  правительства  в 
Стамбуле,  городе,  расположенном  на  двух  материках,  предпочи­
12