Мугский  контракт 
фиксирует  брак 
знатного  тюрка 
Ут- тегийа
('wttkyn) 
с 
согдиянкой 
Дугдгончей 
(S^wtTwnch),  находящейся  под
опекой  Чёра  (суг) —правителя  Навеката  (nwyktc  Twßw),  согдийского
города  в  Семиречье.
О  месте  составления  документов  можно  строить  различные  пред-
положения,  но  наиболее  вероятны  два  пункта — Самарканд,  столица
Тархуна,  или  Пенджикент — второй 
по  значению  город  Самарканд-
ского  Согда  в  начале  VIII  в.  н.  э.  В  самом  контракте  указано  лишь,
что  он  составлен  в  присутствии  „главы"  (Twyst)  Вахгокана  (wTwy-
wk'n), 
сына  Вархумана 
(ßnm'n  BRY), 
в  специальном 
учреждении,
предназначенном  для  оформления  и  хранения  важнейших  юридичес-
ких  актов  и  именуемом  „Местом  Законоположений"
4.  В  пользу  Пенд-
жикента  как  возможного  пункта  составления  контракта  может  гово-
рить  то  обстоятельство,  что  Ут- тегин,  судя  по  мугским  хозяйственным
документам  (док.  Б- 1),  был  связан  с  пенджикентским двором  Дёваш-
тйча.
Брачный  контракт,  насчитывающий 
90 
строк,— наибольший  но
объему  текст  мугского  собрания.  Он  является  важнейшим  в  настоя-
щее  время  письменным  источником  для  изучения  брака  и  семьи  у
согдийцев  в  доисламский  период.  Контракт  содержит  ряд  данных,
имеющих  первостепенное  значение  и  для  характеристики  социально-
экономических  отношений  в  Согде  в  этот  период.  Так,  в  частности,
из  числа  мугских  документов  только  в  тексте  данного  контракта  го-
ворится  о  рабах  (ßntk,  женск.  р. — 8'yh),  долговых  рабах  (np'k,  жен.  р.
np'kh)  и  двух  других  категориях  зависимых  людей  (wn"k',  жен.  р.
wn"kh;  ТУР^
  ж е н ·  Р·  Typ^h).
Есть  все  основания  полагать,  что  формуляр  мугского  контракта
и  изложенные  в  нем  обязанности  и  права  сторон  были,  во  всем  ос-
новном,  типичными  не  только  для  начала  VIII  в.  н.  э.,  но  и  для  пред-
шествующих  столетий.  На  это  указывают  не  только  стиль  докумен-
тов,  четкость 
формулировок 
и  наличие 
специальных 
юридических
терминов,  предполагающих  длительную  традицию  составления  доку-
ментов  такого  рода,  но  и такие  факты,  как  упоминание  бога  догово-
ра — Митры,  подчеркивающее 
торжественность  заключаемого  обяза-
тельства,  а  также  наличие  некоторых  черт,  позволяющих  судить  о
влиянии  традиций,  идущих  еще  от  арамейских  канцелярий  ахеменид-
ского  времени
5.  Можно  предполагать,  что  док.  Nov.  3  и  Nov.  4  яв-
ляются  типичным  для  согдийской  знати  брачным  контрактом.  Особен-
ность  данного  договора  состоит,  видимо,  лишь  в  положении  невесты:
Дугдгонча,  вступающая  в  брак  с  Ут- тегином,  не  только  состоит  под
опекой  Чёра,  но  и  была  ранее  его  женой  (Nov.  3,  R,  4 — 5).  Хотя  же-
нихом  выступает  Ут- тегин,  судя  по  имени,  знатный  тюрк,  а  не  сог-
диец,  однако  текст  собственно  договора  (док.  Nov.  3)  построен  таким
образом,  что  и  жених,  и  невеста  рассматриваются  как  представители
согдийской  знати,  заключающие  „полноправный"  брак  (невеста  вхо-
дит  в  дом  мужа  как  p'tys'wnh  w5wh  „полноправная  жена",  Nov.  3^
R,  11)  и  обязующиеся  жить  в  браке  как  „благородный"  ("zt)  с  „бла-
городной"  ("ztch).  Прозвище  или  „второе  имя"  (pysn'm'k)  Ут- тегина,
упоминаемое  в  контракте, — иранское  (nyônh=NïSan  или  Nïlan),  тогда
как  прозвище  или  „второе  имя"  невесты — ctth — является,  по  всей
вероятности,  тюркским.  Поскольку  в  док.  Nov.  4  лицо,  выступающее
4  ßwntyn'k  'st'ny  (Nov.  3,  V, 
18;  Nov.  4,  V, 
10—11).  Чтение  и  толкование
предложены  И.  Гершевичем,  см.  комментарий.
5  См.  комментарий к  док.  Nov.  4,  V,  стк.  8—10.
18