сов  писал:  «В  самый  разгар  этого  прямого  басмаческого  выступления  против  жен­
щин  в  Узбекистане  наблюдалось  наибольшее  ослабление  и  прямое  искривление  рабо­
ты 
карательных  и  судебных  органов...  Чрезвычайная  медлительность  при  разборе 
дел  об  убийстве  женщин,  очень  мягкие  приговоры  в  отношении  баев  и  мулл,  явля­
вшихся  вдохновителями  и  подстрекателями  убийств,— все  это  создавало  впечатление 
о  беззащитности  женщин  и  о  безнаказанности  убийц.  Такое  положение  не  могло  не 
повлиять  на  дело  раскрепощения  женщин»12. 
Подобные  явления  наблюдались  и  в  других  среднеазиатских  республиках.  Ана­
лизируя,  например,  работу  судебных  органов  Туркмении,  публицисты  объясняли  их 
слабую  деятельность  по  защите  женщин  недостатком 
квалифицированных  кадров, 
а  главное  тем,  что  работники  следственных  органов  из  коренного  населения  смотрели 
на  женщину  и  ее  права  не  с  точки  зрения  советского  законодательства, 
а  «с  точки 
зрения  адата»13. 
Такие  критические  выступления  в  печати,  а  также  сигналы  с  мест  не  оставля­
лись  без  внимания.  12  июня  1927  г.  ЦК  ВҚ П(б)  направил  парторганизациям  Сред­
ней  Азии  письмо,  в  котором  призвал,  в  числе  других  задач,  обратить  внимание  на 
неуклонное  проведение  в  жизнь  судебными  органами 
советского  законодательства 
о  правах  женщин.  Средазбюро  ЦК  ВКП(б)  и  ЦК  Компартии  Узбекистана  приняли 
ряд  постановлений,  направленных  на  искоренение  ошибок,  допущенных  в  ходе  «Худ­
жума».  В  Узбекистане  большое  внимание  стало  уделяться  подготовке  женских  кад­
ров  из  местного  населения  для  органов  судопроизводства,  усилилась  популяризация 
советских  законов,  агитационная  работа  женотделов,  расширялась  сеть  юридических 
консультаций,  повсеместно  устраивались  открытые  показательные  процессы  над  убий­
цами  женщин. 
Все  это  находило  широкое  отражение  в  печати.  Так,  в  газете  «Правда  Востока» 
была  введена  рубрика  «Против  паранджи  и  чачвана»,  в  журнале  «Янги  юл» — «Из 
зала  суда»,  где  помещались  статьи  о  наказании  и  осуждении 
преступников.  «Худ­
жум»  из  ударной  кампании  превращался 
в  кропотливую 
систематическую  работу. 
1928  год  ознаменовался 
новым 
подъемом 
активности 
женских 
масс.  В  статьях 
С.  Халдаровой — «Худжум  шиорини 
мустахкамлаш 
нули», 
Д.  Абидовой — «Беш 
йиллик  кураш  ва  мехнаткаш  хотин­кизларни  озодликка  чнкорнш»  (Янги  юл. 
1928. 
№  6.  С.  4;  1930.  №  1.  С.  3—5),  А.  Рогова —«По  кишлакам  и  аулам  Средней  Азии» 
(За  партию.  1928.  №  1.  С.  91—99)  и  многих  других  говорилось  о  том,  что  «Худжум» 
широко  зашагал  по  городам  и  кишлакам  Узбекистана,  завоевывая  все  новые  позиции. 
Большое  значение  придавали  «Худжуму»  не  только  практические  работники,  но 
и  ученые — историки,  экономисты  и  особенно  востоковеды,  которые  старались  своими 
трудами  содействовать  развитию  женского  движения  на  Советском  Востоке. 
В  Коммунистической  Академии  в  1928  г.  была  организована  секция  по  изуче­
нию  теории  и  практики  международного  женского  движения.  Она  ставила  своей  за­
дачей  изучение  вопросов  женского  труда  в  капиталистических  странах  и  СССР;  уча­
стие  женшин  в  различных  формах  классовой  борьбы;  особое  внимание  планирова­
лось  уделять  изучению  положения  женщин  на  Востоке,  в  том  числе  в  Средней  Азии. 
Заведовала  секцией  известная 
деятельница 
международного 
женского  движения 
К.  Цеткин.  В  своих  выступлениях  и  докладах  она 
подчеркивала 
значимость  для 
теории  и  практики 
женского  движения 
глубокого 
изучения 
положения  женщин 
в  прошлом  и  настоящем.  Особое  значение  придавала  она  изучению  женского  труда 
в  республиках  Средней  Азии,  мечтая,  по  свидетельству  Н.  К.  Крупской, 
поехать  в 
колхозы  этих  республик.  К  сожалению, 
этому  не  суждено  было  осуществиться,  но 
сотрудники  секции  совместно  с  Аграрным  институтом  Комакадемии  проводили  обсле­
дования  женского  труда  в  колхозах  Средней  Азии,  в  частности  Узбекистана.  Резуль­
таты  его  легли  в  основу  одного  из  разделов  книги  «Женщина  в  колхозе»,  выпущен­
ной  в  1930  г. 
Большое  внимание  уделяла  женскому  вопросу  Научная  ассоциация  востокове­
дения.  В  июне  1928  г.  состоялось  первое  организационное 
заседание 
Комиссии  по 
изучению  труда  и  быта  женщин  Востока,  созданной  тогда  при  Научной  ассоциации 
востоковедения  (НАВ),  Заседание  проходило  с  участием  представителей  ЦК  ВКП(б), 
Всесоюзного  общества  культурных  связей  (ВОКС) 
и  научных  сотрудников 
НАВ. 
Были  намечены  основные  направления  работы  Комиссии  и  избрано  бюро  под  пред­
седательством  С.  Т.  Любимовой.  Оно  разработало  программу  работы  Комиссии  на 
три  месяца.  Основным  в  ней  было  детальное  исследование  экономического  положе­
ния  женщин,  условий  их  труда,  борьбы  за  раскрепощение,  развития  законодательства 
о  защите  прав  женщин  и  вопросов  женского  образования  в  республиках  Советского 
Востока.  Ряд  научных  сотрудников  НАВ  были  командированы  в  Закавказье  и  Сред­
нюю  Азию. 
Результаты 
их  обследований  заслушивались 
на  заседаниях  Комиссии. 
После  назначения  С.  Т.  Любимовой  председателем  Калужского  губисполкома  пред­
седателем  Комиссии  стала  А.  Нухрат. 
Комиссия  НАВ  работала  в  тесном  контакте  с  женотделом  и  Комиссией  ВЦИК 
12  Коммунистка.  1929. №  14.  С. 25. 
13  Н и к и ф о р о в  И.  Бюрократы  искривляют  линию  партии//Коммунистка.  1929. 
№  5.  С.  45—46;  М и ч у р и н а  Т.  Правовое  положение  женщины  в  Туркмении/Ком­
мунистка.  1926. №  10— if.  С.  80—83. 
4­19( 
49