420
РУССКІЙ
ВѢСТНИКЪ.
„12 іюня 1886
г. издано
„Положеніе
объ
управленіи
Туркестан-
скимъ краемъ".
Въ немъ
впервые
провозглашено
что
осѣдлые ту-
земцы есть
полные собственники
земли, хотя
добавлено
что
они
соб-
ственники
„на основаніи
мѣстныхъ
обычаевъ";
кочевники
же
хотя
и не объявлены
собственниками
земли, но имъ
предоставлено
право
потомственнаго
пользованія
также на основаніи
мѣстныхъ
обычаевъ,
т. е., другими
словами,
и кочевники
сдѣлались
полными собственни-
ками занимаемыхъ
ими земель, такъ
какъ осѣдлые и кочевники
равно
получили
право отчужденія
своихъ
земель (на
основаніи
обычая)
и
въ Положеніи
12 іюня не было
установлено
никакихъ
признаковъ,
по коимъ
должны быть
отличаемы осѣдлые отъ кочевыхъ,
а признаки
эти было
предоставлено установить
во время производства поземельно-
податныхъ
работъ.
„Затѣмъ
началась съемка,
и въ Ташкентскомъ уѣздѣ
государствен-
ныхъ
земель
какъ бы
не
стало.
Произошло
это такъ:
земли
госу-
дарственныя
или такъ-называемыя „амляковыя" обращены,
по смыслу
Положенія
12 іюня (ст. 255),
въ собственность
осѣдлаго
населенія
постольку,
поскольку
этими
землями
населеніе
вла-дѣло,
пользова-
лось
и распоряжалось
до введенія
Положенія;
но чѣмъ
именно
на-,
селеніе
пользовалось,
владѣло
н распорялсалось,
— это предоставлено'
было указать
самимъ
же туземцамъ,
и
такимъ
образомъ
сама
казна
осталась
собственницей
только
того
чемъ
туземцы
фактически
не
пользовались,
не владѣли и не
распоряжались
или— проще — чего они
не захотѣли
объявить
своими
владѣніями.
„Но чѣмъ
туземцы владѣлп,
пользовались
и
распоряжались
до
1
января
1887
года?
Объ
этомъ
никакихъ
свѣдѣній
не
имѣлось,
этого
никто
не
зналъ даже приблизительно;
туземцы
владѣли
и
по
мѣстному
обычаю, и на основаніи
документовъ,
русскихъ
и
тузем-
ныхъ,
и
на основаніи
простаго
захвата
никѣмъ
не
охраняемой
ка-
зенной
земли. Всѣ
же виды владѣній
предполагалось,
однако,
уста-
новить
фактически,
т. е. посредствомъ
съемки,
опроса
и
указаній
самихъ жителей и, наконецъ,
посредствомъ
выдачи населенію
осо-
быхъ свидѣтельствъ
(ст.
263
Полож.).
Но
едва
было
приступлено
къ съемкѣ,
какъ тотчасъ
же оказалось
что населеніемъ
были
за-
явлены, можно
сказать,
безграничный
притязанія
на
все
что
когда-
либо
можетъ
быть обращено
въ культуру,
а нынѣ
существуете
въ
видѣ
пастбищъ
и
выгоновъ
прилегающихъ
къ культурнымъ землямъ
въ видѣ дѣвственныхъ
степей
и старыхъ,
давно
оставленныхъ,
съ
заброшенными
арыками,
пустопорожнихъ
мѣстъ.
„Словомъ
говоря,
пошли захваты безъ мѣры,
безъ
числа
и безъ
всякаго
стѣсненія;
сельскія
и аульныя общества
и
частныя лица при
видѣ
проводимыхъ
межъ
и
устанавливаемыхъ
межевыхъ
знаковъ
одушевлены были одинаковымъ
желаніемъ:
воспользоваться
момен-
томъ
и снисходительностію
правительства,
предоставпвшаго имъ
са-
мимъ
указать
свои владѣнія,
и закрѣпить
за собою
побольше
часто
даже ненужной
имъ
земли,
ошибочно,
конечно,
предполагая
что
разъ
захваченное
уже не будетъ
отобрано
назадъ
и
что
постановка
межеваго
признака
составляетъ
окончательное
признаніе
правъ соб-
ственности.
„Благодаря
совокупности
этихъ двухъ причинъ, къ концу третьяго