туры»  со скепсисом  к идее  экономического  базиса  истории  культуры; 
и  другого,  чрезвычайно  яркого  исследователя  —  Л.  Я.  Штернберга 
по  языку,  фольклору,  этнографии  и  религии  —  должны  были,  как 
мне  представляется,  оказать  большое  влияние  и  на  общие  взгляды 
и  на  конкретную  научную  деятельность  М.  С.  Андреева  в дореволю­
ционное  время­
Но  в  целом  дореволюционный  период  был  своеобразным  подгото­
вительным  «плацдармом».  По­существу,  М.  С.  Андреев  как  ученый 
окончательно  складывается  лишь  в  20­ые  годы.  Активно  участвуя  в 
культурных  и  политических  мероприятиях  органов  Советской  власти 
в Туркестане.  — и это  никак  нельзя  недоучитывать  при  анализе  эво­
люции  его  мировоззрения  — М. С. Андреев  в  первое  послереволюци­
онное  десятилетие  находится  в  гуще  советского  культурного  строи­
тельства  и вместе  с  тем  попадает  в коллектив  Восточного  института, 
затем  востфака  Среднеазиатского  государственного университета, где 
в то  время  собралось  целое  созвездие  блестящих  востоковедов  само­
го  высокого  класса, 
в  частности 
А.  Э.  Шмидт, 
А.  А.  Семенов, 
Е.  Д.  Поливанов  и  многие  другие,  среди  которых  были  замечатель­
ные  лингвисты,  этнографы,  фольклористы,  историки, 
антропологи  и 
представители  других  смежных  дисциплин.  Характер  вузовского  пре­
подавания.  необходимость  чтения  курсов  заставила  М.  С.  Андреева 
много  заниматься,  углублять  и  систематизировать  свои  знания.  Не 
прерываются,  а  расширяются  связи  с ленинградскими  востоковедами. 
И  все  это  —  на  фоне  самой  интенсивной  экспедиционной  работы  с 
оперативной 
публикацией 
основных 
результатов 
экспедиции. 
20­ые гг­. когда  М. С. Андреев  впервые  смог  полностью  отдаться  лю­
бимому  делу,  стали 
периодом 
расцвета 
научной 
деятельности 
М.  С.  Андреева  и показали,  насколько  велик  его  научный  потенциал. 
Il  этого  не  могла  не  оценить  научная  общественность 
страны, 
М.  С.  Андрееву  была  оказана  высокая  честь  —  он  был  избран  чле­
ном­корреспондентом  АН СССР. 
Трудно  переоценить  значение  М.  С.  Андреева  в сложении  школы 
советской  этнографии  Средней  Азии. Среди  его  слушателей  и  слуша­
тельниц  по  восточному  факультету  имелось  немало  будущих  иссле­
дователей­этнографов,  лингвистов,  литературоведов.  Те  из  них,  кто 
ездил  с  ним  в экспедиции,  участвовал  в  обработке  материалов,  учи­
лись  у  него  на  практике,  ибо  он  был,  по  словам  Н.  А.  Кислякова, 
«непревзойденным  собирателем  материала»,  что  сочеталось  с  боль­
шоп  общей  культурой  и  поразительно  глубоким  знанием  всего  ком­
плекса  этнографических, 
лингвистических 
и  фольклористических 
проблем  Средней  Азии,  Ирана,  Афганистана,  Восточного  Туркестана 
и  Индии.  Некоторые  из  его  слушателей  и слушательниц,  участников 
его  экспедиций,  выйдя  на  путь  самостоятельного  творчества,  продол­
о