Можно  думать,  что  любознательный  юноша  не  раз  перечитывал 
труды  своего  наставника,  они  оставили'в  его  душе  глубокий  след  и 
заронили  желание  заняться  тем,  чем  занимался 
В.  П.  Наливкин: 
языками  и  этнографией  Средней  Азии.  При  этом  ученик  учительской 
семинарии  усвоил 
истину,  ставшую  для  него  аксиомой: 
занятия 
этнографией  требуют  безукоризненного  знания  языков  и,  в свою оче­
редь,  познать  до  конца  язык,  как  и  душу  народа,  нельзя,  не  изучая 
ого  быт,  обычаи,  фольклор.  Именно  отсюда  берут  начало  важнейшие 
особенности  научного творчества  М­ С. Андреева. 
Затем  молодой  М.  С.  Андреев  попадает  и  становится  одним  из 
членов  того  круга  ташкентской  (шире  — туркестанской)  интеллиген­
ции, которая  отдавала  весь  свой  пыл  и знания  не  чиновной  деятель­
ности,  а  изучению  Туркестана, 
его  культуры  —  прошлой  и  настоя­
щей.  Стоит  представит!)  плеяду  этих  деятелей,  среди  которых  были 
великолепные  знатоки  истории  и быта,  фольклора  и древностей  Тур­
кестана,  чтобы  стало  попятно,  как  много  мог  почерпнуть 
у  своих 
старших  друзей  М.  С.  Андреев,  как  ему  приходилось  «тянуться», 
чтобы  достичь  их  уровня  в  практическом  знании  местных  языков  и 
этнографического 
быта.  И  именно 
в  эти 
годы 
судьба 
сводит 
М.  С.  Андреева  с  самыми'  выдающимися  представителями  русского 
востоковедения:  В.  В. Радловым,  К­ Г­ Залемапом,  В.  В. Бартольдом 
и С.  Ф.  Ольденбургом,  которые, заметив  и оценив  необычные  способ­
ности  М.  С.  Андреева,  тонкость  и  точность  его  наблюдений  и  цен­
ность  собранных 
уже  тогда 
материалов,  ознакомили 
пытливого 
краеведа  с  новейшими  достижениями  лингвистики,  фольклористики 
•и  востоковедения­  Под  их  руководством  он  приобрел  многое  из  того, 
что  позволило 
ему  стать  ученым.  И  еще:  многолетнее 
общение  с 
А.  А.  Половцовым,  поездки  с  ним  в  центральные  города,  на  Кавказ, 
за  границу,  дипломатическая 
служба  —  все  это  не  только  значи­
тельно  расширило  кругозор  М.  С. Андреева,  но и сделало  его  высоко­
культурным  человеком,  явилось,  вместе  с  вышеуказанным 
знаком­
ством  и  общением  с  выдающимися  представителями 
туркестанской 
интеллигенции  и  петербургскими  востоковедами,  тем  самым  факти­
ческим  университетом,  формально  который  он  никогда  не  кончал. 
Складывается 
и  мировоззрение 
М.  С.  Андреева,  разумеется,  в 
русле  господствовавших  в  дореволюционной  русской  этнографии  и 
фольклористики  взглядов. 
Труды  таких 
выдающихся 
эволюцио­
нистов  как  H.  H.  Харузин,  определявшего  этнографию  как  «науку» 
которая,  изучая  быт  отдельных  племен  и народов, стремится  отыскать 
законы,  согласно  которым  шло  развитие  человечества  на  низших  сту­
пенях  культуры»,1  сочетавшим  особое  внимание  к  «явлениям  куль­
Н. X а р у з и н. Этнография, т.  I, СПб.,  1901, стр. 37.i 
* 
5