и дело останавливая стремительный бег карандаша по На первых порах не всегда хватало у того или иного разлинованной бумаге. Но странно: и ей, уже понимав- руководителя мужества п твердости в педавно обретен- шшей собствснную сугубо техническую, как бы изначально ных ваглядах для того, чтобы отстранить от должности бесстрастную роль, было интересно слушать этого черно- несправляющегося или заблуждающегося не просто че- волосого узбека с высоким выпуклым лбом, с крупными ловека, а такого, который зовется «ошна» — друг, сотра- чертами выразительного лица, пусть речь его была дале- цезник; суть здесь не только в том, что с человеком этим ка от адвокатского совершенства, нередко скрывающего проведено немало приятных часов; суть — в нравствен- пустоту. Он говорил дело. В звучном голосе его жила ных дружеских обязательствах, возникающих неизбежно тревога человека, умеющего видеть будущее и потому в течение многих лет. Нужно было быть сложившимся предостерегающего от возможных ошибок. Он вспомнил коммунистом, чтобы переступить через предрассудок. и о трех первых в Узбекистане колхозах, которые были К слову, Юсупов, как истый узбек, не только любил созданы на трудных яз-яванских землях неподалеку от плов, но и сам прекрасно готовил его, когда выдавалось Андижана. Уж где-где, а там нужна рука и глаз партий- время, хотя случалось такое не часто. ца: как ни трудны условия, урожай на колхозном поле Фатима Юлдашбаева, комсомолка двадцатых годов, должен быть выше, чем у середняков. Вот это и будет боевая девушка с наганом, впоследствии начальник по- лучшей агитацией за коллективное хозяйство. Зримым, литотдела узбекской дивизии, в тридцать четвертом году осязаемым вещам дехкании поверит скорее, чем самым приехала в Москву. Усман Юсупович учился там в ту убедительным словам. пору на курсах марксизма-ленинизма и проживал в од- Многие делегаты уже подали заявления с просьбой, ной комнате со своим другом Сатты Хусаиновым, драма- чтобы сеньорен-конвент разрешил им выехать на посев- тургом, журналистом, переводчиком Шекспира и Руста- ную, но Юсупов от имени Ташкентской — организации вели. Хусаинов тоже учился в Москве, но не на курсах, а предложил иное: съезду работать по девять часов в девь, в Институте красной профессуры. чтобы исчерпать повестку раньше. В ряду воспоминаний Фатимы — Ходжамбердыевны Впрочем, обсуждение докладов проходило — настолько остался и дивный плов, который в весьма неподходящих остро, с таким накалом страстей, что заседания затягива- для подобного почти что священнодействия условиях при- лись и дольше. В Кокандской. Бухарской, Зерафшанской тотовил Усман Юсупович. Что ж до компании сотрапез- п некоторых других партийных организациях в подборе ников, то в нее Юсупов включал всегда всех, кто нахо- кадров наблюдалась групповщина, то, что в повседневности дился в эту минуту рядом, отнюдь не показного демокра- носит название — кумовство, а по-местному — ошначество. тизма ради, — и шоферов, и сторожа, а в доме у Юсупо- Слово неуклюжее, но точно выражающее особенности бы- ва за обеденный стол непременно садилось пять-шесть та: ош — в узком смысле означает на узбекском языке — человек из чиела приезжих, и все домашние, и все под- плов. Годами, путем весьма строгого и придирчивого от- чиненные. Думаешь об этом не как о подробности жи- бора (в английских клубах, пожалуй, лишь сама форма тейской, не как о милой черточке, украшающей характер чопорней) складываются компании, разумеется, сугубо видного деятеля партии. Важно, что и тут проявилось то мужские, которые, когда чаще, когда изредка, собирают- качество, которое отличало Усмана Юсуповича с самых ся радп совместной трапезы за — лятаном, наполненным первых шагов от многих, кто начинал рядом с ним нелег- янтарным пловом. Это — особенным образом приготовлен- кий, сопряженный не только с известным самоограниче- ный рис на бараньем сале со специями, вкуснейшее блю- нием, но и с ломкой унаследованных от дедов, прадедов до, если оно к тому же еще и попахивает дымком от взглядов, привычек, обычаев путь коммуниста. Он был очага, в который подкладывают, опять же с великим уме- дальновиден и потому ясно представлял, к чему приво- нием, соблюдая режим пламени, сухие корявые ветви дит безоглядное понимание дружеских обязательств. Юсу- урючин и вишен. Узбеки давние и высокие ценители пто- пов оставил после себя сотни, а то и тысячи людей, ко- ва — яства, которое по праву может быть названо благо- торые каждый по-своему и по различным поводам благо- родным. дарны ему за поддержку и помощь. Он не оставил ни 54 55