ный, а баю дочка приглянулась, и он рассудил по чести: дочерей — не по жадности и не из-за жестокости — по отдадут девчонку — долг простит, не отдадут — в долговой писаным и неписаным законам века, почитавшего жен- тюрьме сгпойт. Они и сбежали к русскому начальнику, щцину Востока за не стоящую дорогой илаты вещь. Чего попробуй достань их. Будь на месте господина Марты- же он-то противился, отчего, рискуя многим, встал попе- ненко кто другой из местных, ие уйти бы голодранцам рек дороги семидесятилетнему Халиламину, пожелавшему от Халиламина. В гневе великом бай. взять в дом третью жену? Вряд ли подобное могло понравиться — начальнику На вопрос, зачем он это сделал, никто сейчас не отве- станционной багажной конторы. Оно, положим, марги- тит с исчерпывающей полнотой. Просто самый факт этот ланский бай для него, колониального чиновника, быт не следует отметить читающим биографию Юсупова — пото- указ, но, с другой стороны, зачем было портить отноше- му хотя бы, что был Усман сыном своего странноватого, ния с местной знатью? Да этих, которые работу ищут по как находили многие, отца, и то, как видел и понимал экономиям за корм и крышу, пруд пруди. Юсуфали мир, не могло пройти бесследно для детей, ни- Ничего не оставалось отцу, как уйти навсегда из род- как не затронув их души и сердца. ных мест, где кружили без малого десять последвних лет в батрацкой упряжке — сначала у каптархонского мул- Не близкой была дорога к Ташкенту. Дней двадцать, лы, потом у русских кулаков-садоводов соседней Муян- а то и более воловьего ходу. Прямехонько по тем местам, ской волости, а там и у сластолюбца Халиламина. где пройдет в будущем знаменитый канал. В виду насыпи Заколотили дом. Скарб немудреный взвалили на во- с железнодорожными рельсами, но которой раз в сутки ла — единственное богатство, не отобранное за долги. катит пыхтящая паром, грохочущая машица — каково Отец сходил ненадолго в верхний кишлак, в мечеть — ее видеть кишлачному оборвышу, для кого рессорный фаэ- попросить у аллаха заступпичества перед новым скита- тон аувальского урядника казался чудом техники! нием. Вышли под скупым солнышком на старую Ау- Встал на пути ослепительной картинкой сытой жизни вальскую дорогу, обернулись на миг. Сквозь редкие вет- торговый шумный Коканд. Каменные многоэтажные дома ки тала просвечивали, громоздясь одна над другой, плос- вычурной кладки на Розенбаховском проспекте. Чиновный кие крыши Каптархоны (не мог, вероятно, не вспомнить люд, торопящийся по делам. Дамы под зоптиками, бес- в те мгновения Юсуфали свой первый отроческий уход стыдно смеющиеся, с открытыми лицами (как, должно из дома — после женитьбы. Шел ведь и теперь с семьей быть, смятенно, с ужасом смотрели па них пз-под черных в Ташкент — больше было некуда: Халиламин обещал соток чачвана мать и сестра Усмана!)... со света сжить, коли попадутся)... Коканд... Центр хлоичатобумажной промышленности. Сто двадцать тысяч жителей. Здесь конторы почти всех крупных российских мануфактурных фирм, биржевой ко- В самый теперь раз задуматься о причине странного митет — один на весь Туркестанский край. Со второй по- по тому времени поступка Юсуфали. Не о бетстве из ловины июля в город съезжаются представители фабрик Голубятни речь — это следствие, —а о решительном для закупки хлопчатника. Сделки совершаются на мно- противодействии намерениям Халиламина, богатейшего тие миллиопы. Банки завалены работой... в Маргиланском уезде бая. Краем глаза дано было увидеть каптархонским ски- Почему он так поступил? тальцам купчий барышеский пир во время чумы — в раз- Шел в ту пору Назире двенадцатый год — возраст тар империалистической бойни в Европе, за двадцать для мусульманки самый что ни на есть свядебный. По- месяцев — до — исторического — лепинского — обращения роднись он тогда с Халиламином, и дом родной наверня- «К гражданам России!», в капуп нового, неведомого им ка не надо было бы покидать, и долги бы ему простили, в ту пору мира. и подбросил бы, надо думать, всеспльный зять какую- Котомка со съестным у них тогда уже опустела, ве- нибудь малость худородным родственникам. щичек поубавилось: меняли в пути на хлеб. Отец про- И в не столь стесненных обстоятельствах продавали бовал на кокандском базаре торговать вола — охотпиков 22 23