милиция весь день объезжала трассу и ее окрестности,
огороженные 
красными флажками, осматривая, нет ли
где случайно 
оставшихся людей. 
Колхозные 
посты,
рассыпавшись по просторам Уч-Курганской степи, оце-
пили угрожаемую зону.
Тихий, ясный день медленно догорал... На горизон-
те вырисовывались 
синие 
контуры 
предгорий 
Тянь-
Шаня. По сигналу, поданному инженером Рождествен-
ским, включили рубильник. В шахты по электрическим
проводам побежал ток...
В полной тишине внезапно поднялась огромная ко-
ричнево-серая 
стена длиной в километр, высотой мет-
ров 
в шестьсот-семьсот. 
От 
этой 
рваной 
по краям
стены отделились 
и поползли 
к небу огромные, лох-
матые языки,— только тогда донесся 
громовый 
рас-
кат пятого по величине и силе взрыва в СССР.
Спустя несколько часов после взрыва газы рассея-
лись. Покрытый мельчайшей серой пылью, 
как 
мо-
гильным 
пеплом, былой оживленный, веселый лагерь
был мертв. Бледный лунный свет освещал пустые на-
весы, там и здесь валялись сброшенные 
сотрясением
воздуха бревна. 
В камышевых и фанерных 
крышах
зияли дыры, пробитые камнями, выброшенными взры-
вом на самый берег Нарына. Казалось, что здесь про-
шел 
мор, 
уничтоживший 
все 
следы 
человеческого
пребывания.
Но вот наступило утро, загромыхали 
тракторы 
и
автомашины, заскрипели арбы, зазвучали 
песни воз-
вращающихся 
в лагерь колхозных колонн, через пару
часов лагерь 
вновь зацвел кумачом, заблистал чисто-
той 
и уютом. Заклокотали 
самовары 
в чайханах, за-
пылали печи в хлебопекарнях, зашипело сало в котлах,
и веселые, 
энергичные 
кетменщики, 
перепоясанные
набедренными 
платками, колхоз за колхозом 
пошли,
как обычно, к трассе пробивать последние сотни мет-
ров пути к заветному Нарыну.