Бригады колхозов Янги-Абадского сельсовета 
сегодня
встали за полтора 
часа до рассвета. Они бесшумно
оделись и 
исчезли в 
темноте, 
воровато 
ступая 
на
носки, чтобы 
не разбудить 
колхозников 
соседнего
сельсовета».
Эта запись была сделана 5 августа. В тот же день
во время обеденного перерыва мы рассматривали 
вме-
сте с ташкентскими художниками 
Михаилом 
Рейхом
и Чепраковым первые портреты 
стахановцев 
участка
и эскизы, выставленные этими художниками 
на стене
агитпункта. К нам подошел 
бородатый 
кетменщик 
в
черном халате, человек лет сорока пяти.
—  Сколько процентов    выработали    эти    люди? —
спросил он, указывая на портреты.
—  Этот — сто   семьдесят...   Этот — двести...   А   воті
этот даже двести  пятьдесят,— сказал Рейх.
—  Двести пятьдесят...— Кетменщик    поднял   мохна-
тые брови.— А если я выработаю пятьсот процентов
ты нарисуешь мой портрет? Но только чтобы 
он был
вдвое больше, 
чем этот...
—  Нарисую, — улыбнулся 
художник.
— Слово?
, — Слово.
На следующий день я застал знакомого кетменщика
позирующим Рейху. Это был Кенджибаев 
из андижан-
ского колхоза имени Жданова. Он к обеду 
G 
августа
выполнил план на пятьсот процентов 
и, 
получив 
об
этом справку прораба, 
предъявил 
ее, как вексель ху-
дожнику, требуя погасить задолженность. И художник
нарисовав самый большой портрет из всех нарисован-
ных им на Особом головном, 6 августа выставил его в
агитпункте. 
Но 7 августа Кенджибаев 
явился 
снова
привел с собой напарника Хасанова и объявил худож-
нику:                                                                         
J
— Мы вдвоем — звено. Мой портрет 
есть 
его пор-
трета нету. Нарисуй его и, пожалуйста, исправь цифру
под моим портретом. У каждого из нас сегодня по ты-
сяче процентов...
Впервые Особый головной участок слышал 
о таком
рекорде. Но не прошло и двух суток, как рекорд этот
Оыл пооит и прочно закреплен андижанскими 
звенье-
водами Юнусовым и Аллаяровым, Ими же был совер-
78