Выстроенные подряд, крытые Камышевыми циновка-
ми 
и брезентом чайханы избаскентцев, застланные до-
рогими коврами, охватывали фланги холмов, и по той
чистоте 
уюту 
и домовитости, 
которыми они отлича-
лись, видно было, что эти люди не уйдут отсюда, пока
не пробьются 
сквозь холмы. Карнаи здесь ревели, не
умолкая, 
с утра и До наступления темноты. В старом
арыке плавали привязанные за горлышко кувшины с
«яхной» — охлажденным 
зеленым 
чаем, 
прекрасным
средством для утоления жажды.
Кетменщики уступами поднимались на холмы, изре-
зав их кетменями. Каждый колхоз в первый же день
работы 
водрузил 
в центре своего участка знамя. Кет-
менщики, вырубая грунт, оставляли землю для замера
вокруг 
знамени. Кетменщики врезались все глубже 
в
землю, а знамена поднимались все выше и выше. И вы-
сота 
знамени служила 
наилучшим показателем стаха-
новской работы.
Чем выше поднимался по трассе 
канал 
от 
Кара-
Дарьи к Нарыну, тем ниже клонились колхозные зна-
мена. И не потому, что в низовьях колхозы работали
лучше, 
чем 
в верховьях. Отнюдь нет.
Менялась почва...
Если избаскентцы, ленинцы, сталинцы, наманганцы,
маргеланцы рубили мягкие грунты, имея дневную нор-
му на кетменщика до четырех кубометров, то нарын-
цам, андижанцам и лучшим комсомольцам долины до-
стались 
самые тяжелые, галечные почвы с нормой в
один 
и полтора кубометра. Если в центре 
и 
хвосте
канала мягкие земли по мере прохождения вглубь ис-
точали подпочвенные воды, в голове 
была 
сыпь 
и
вслед за крупной галькой показывался 
конгломерат,
от которого 
со звоном отскакивали кетмени. Природа
оградила Нарын от людей поясом жестких грунтов 
с
неприступным 
конгломератом. 
Между 
тем 
именно
здесь, в голове, трасса канала должна была приобре-
сти глубину 12 метров.
Не случайно к самым берегам Нарына пришли анди-
жанцы, 
не случайно 
в двадцати восьми районах Фер-
ганской долины 
поименно 
отбирали 
комсомольцев,
заслуживающих 
чести работать 
в голове канала бок-
о-бок с андижанскими колхозниками. В долине имелись
71