есть чистый, прозрачный воздух и ни муллой, 
ни ста-
рым козлом не пахнет.
—  Тебе оттуда далеко видно? — спрашивал   Карим-
ДЖОН.
—  Далеко, — отвечал канатоходец.
—  Что же ты видишь?
—  Я вижу, в степи серебром блистает Нарын. А на
берегу 
его я вижу героев, тысячи колхозных героев-
кетменщиков,— кричал сверху дарбоз Усманджон.
—  Что они делают?
—  Они роют великий канал и ведут воды Нарына в
Кара-Дарью.
—  Усманджон! — испуганно восклицал Каримджон,—
останови их сейчас же, не давай им вести сюда воды
Нарына.
—  Почему?— вопрошал дарбоз Усманджон.
—  Потому что 
Джурабай 
Бутаев и его 
богатыри
выпили сегодня воду Кара-Дарьи. Они проглотят 
весь
Нарын с головы 
и до хвоста, если пустить 
сюда эту
реку.
Смехом и шумными аплодисментами 
встретили кол-
хозники шутку Каримджона, так быстро откликнувше-
гося на злобу дня. Земляки-избаскентцы подмигивали
Джурабай Бутаеву и его кетменщикам, 
кричали 
им 
с
места: «Яшаньг, игитляр!» «Процветайте, джигитыЬ, 
а
джигиты сияли от гордости, 
и 
халаты 
топорщились
на их плечах.
Мягкий теплый вечер окутал 
Куйган-Яр, 
внезапно
расцветший яркими электрическими огнями. Джурабай
Бутаев и его богатыри, закинув руки назад под хала-
ты, провожаемые почтительным шопотом толпы, 
про-
шли с независимым и гордым видом по Зеленому 
мо-
сту, направляясь в штаб участка. Путь их лежал через
цветник, который разбили колхозники на берегу Кара-
Дарьи, выписав для этого собственного 
садовода 
из
Избаскента. Еще только закладывались устои плотины
в котловане, Нарын еще сбрасывал свои воды в Аму-
Дарью и Аральское море, 
а уже люди говорили, 
что
здесь на пустом месте в будущем году возникнет об-
рамленный красивой набережной 
парк культуры и от-
68