— Каналга! На ка-на-а-а-а-ал!!!.. — громовым эхом отзывались площади и улицы, кишащие народом. Вереницы арб и телег, цепочки автомашин, сливаясь в караваны транспорта, груженного носилками, тачка- ми топорами, кетменями, лопатами, продовольствием и предметами обихода, двигались из кишлаков на дороги отмечая свой путь густыми облаками темно- серой пыли. Колхозные пастухи погнали по узким кишлачным улочкам стада овец и двугодовалых бы- ков Гул людских голосов, скрип арб, ржание коней, мычание скота, сливаясь с ревом карнаев и грохотом барабанов, разноголосым хором поплыли над проснув- шейся Ферганской долиной. Люди, арбы, автомашины, стада, ручейками .скаты- ваясь с полевых троп и кишлачных путей-дорожек, как потоки вешних вод, схлынувших с гор, устреми- лись к перекресткам широких дорожных артерии, отмеченных деревянными стрелками с четкой над- писью на узбекском и русском языках: — «Каналга». «На канал». Вот и Коканд. Город чистенько подметен, убран и принаряжен, солнечные зайчики плясали на зеркаль- ных витринах магазинов, улицы перепоясались алыми полотнищами лозунгов, приветствующих строителей канала над домами развевались кумачевые флаги. Коканд встречал 25 июля, первый день массового выхода колхозников Ферганы на трассу канала, как большой народный праздник. Полосатый шлагбаум у переезда железной дороги опустился, по стальным рельсам пронесся, сбавляя ход к станции Коканд-І, огромный железнодорожный состав. Два оркестра духовой музыки грянули на перроне туш. Поезд, круто затормозив, ответил им протяжным гудком, лязгом буферов и взрывом весе- лых песен, несшихся из раскрытых окон и дверей. Это пели ленинабадцы, таджикские колхозники, при- ехавшие на помощь соседним узбекским районам. Черные от загара, обнажая в улыбке ослепительно белые зубы, они сотня за сотней выпрыгивали из вагонов, стекаясь в шумные, веселые колонны у кол- хозных 'знамен, Под звуки духовых оркестров и гром аплодисментов, слегка раскачиваясь на ходу, они 45